Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины

Надо отметить, что эта версия не была чем-то необычным для украинских исторических произведений того времени[341].

Нельзя при этом отрицать, что Иннокентий Гизель был не чужд концепции «Галич — второй Киев». Так, в главе «Споръ о столици Самодержавїѧ Рѽссїскаѽ» после рассказа об изгнании Даниила Романовича из Галича мы находим следующие слова: «Вѣдомо же буди ѽ сем, Ѩко Галицкое княженїе или царствїе тогѽ ради зде предложисѧ, Ѩко и Кїевское самѽдержавствїе пренесенѽ бысть к нему, и ѽттуду не такѽ знамениты князїе кїевстїи бѧху…»[342] Как нам кажется, в этом выражается синкретизм изучаемого произведения. «Синопсис…», как и прочие исторические произведения современной ему украинской книжности, был составлен в довольно сжатые сроки. Автор пользовался различными источниками, которые зачастую игнорировали идейное содержание прочих (как, например, московская и галицко-волынская традиции летописания), в результате чего в «Синопсис…» попали концепции, противоречащие друг другу. В связи с этим любопытным становится перечисление правителей Киева, среди которых мы встречаем «киевских» князей Ярослава Всеволодовича, Александра Невского, Ярослава и Михаила Тверских, с одной стороны, и «царей» Даниила Романовича Галицкого и его сына Льва Даниловича, с другой[343].

Нельзя также не отметить еще один важный момент, который мы встречаем в «Синопсисе…» — заимствование московского мифа о происхождении царствующей династии от Октавиана Августа[344]. Этот миф мы видим в важнейших для московской историографии нарративах — «Сказании о князьях владимирских», вошедшем в Степенную книгу. Последняя была хорошо знакома украинским книжникам[345], однако наиболее одиозные места, ставшие частью официальной идеологии московского правящего дома, до 50-х гг. XVII в. они игнорировали. Впервые миф о римском происхождении московских Рюриковичей был представлен в «Патерике…» Иосифа Тризны 1656 г. Адаптация этого фрагмента в малороссийской книжности была связана с тем, что приемники Петра Могилы, митрополит Сильвестр Коссов и, собственно, архимандрит Иосиф после 1654–55 гг. стали более лояльно относиться к царской власти[346]. В лояльности же Иннокентия Гизеля сомневаться не приходится, однако, показательно, что и он не обошел стороной «Сказание о князьях владимирских». Как предок царской фамилии, Октавиан Август не мог не вызывать сомнений у Гизеля, поэтому в «Синопсисе…» о нем упомянуто лишь вскользь.