Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
В конце августа 1992 года я был уже в Венеции и обсуждал с руководством Фонда Чини последние приготовления к вернисажу. Выставка открылась на острове, выходящем в лагуну в комплексе Санта-Мария Маджоре, включающем и монастырь. Каталог издала фирма «Оливетти», спонсорскую помощь оказали «Фиат» и фирма «Пирелли». На выставке было свыше двухсот двадцати экспонатов. Кроме основной части из личных коллекций, работы дали Музей театра и музыки Санкт-Петербурга, Музей Большого театра в Москве, театральный музей Бахрушина, Музей-коллекция Исаака Бродского, Художественный музей г. Иваново и единственная, но столь необходимая на выставке работа из Русского музея – портрет С. Дягилева (с няней) кисти Л. Бакста.
Я не помню за время своей выставочной деятельности такого открытия, таких именитых гостей, банкета в залах палаццо, вечернего приема в саду местной аристократии, владеющей огромным для Венеции поместьем, ни в садах Ватикана, ни в дворцах Рима и Мадрида или музеях Парижа я такого не видел. Вселенский карнавал, изобилие через край. Почетным гостем выставки, несмотря на присутствие Лихачева, Сарабьянова, итальянских искусствоведов с Витторио Страда во главе, титанов бизнеса и директоров многих крупных музеев, по неясным причинам был избран Иосиф Бродский. Он поселился с нами в роскошной гостинице. Утром все собирались на завтрак, балагурили, шутили, даже Лихачев. Бродский много курил и с недоумением выслушивал глупые анекдоты зампреда Нерознака. До конца своего пребывания с нами он так и не понял, кто этот шут гороховый. С Бродским, моей женой Мариной и дочерью другой Марины, Бенцони, мы часто гуляли вдоль каналов, понятно, что стихи друг другу не читали, а говорили о Дягилеве, «мирискусниках». Бродский неплохо в этом ориентировался. Казалось, прежде чем что-то сказать, он переводил мысль с чужого языка на русский. Мне виделось, что это из-за постоянного сочинительства. Думаю, что дело было хуже – скорее, он собирался с силами. Вскоре он, утомленный, беспокоимый посторонними, отбыл.
Самым неожиданным и сильным впечатлением для меня стала не столько выставка, сколько окружающая ее обстановка праздника, игры, венецианской лагуны и прочего. На Пьячетта ди Сан-Марко приехавшие со мной две наиболее пожилые дамы (всего было около двенадцати коллекционеров) – Чудновская и представительница многочисленного семейства Серовых (не помню имени-отчества) – вдруг внезапно упали на колени и прослезились. Решив, что дамы устали, я поинтересовался, что с ними. Было взволнованно сказано, что об этом мгновении они мечтали всю жизнь и не рассчитывали, что оно настанет. Благодарность их к судьбе, случаю, да и ко мне была беспредельна. Когда мне бывает невесело и я кляну свои коллекционерские пристрастия, нервотрепку, часто пустую трату времени и неблаговидные поступки, я вспоминаю об этой сцене. И тогда многое становится оправданным.
Вспоминая о больших зарубежных проектах – упомянутых или о таких, как выставка Родченко и Степановой в Мадриде, русской и советской графики в Варшаве, авангарде 1900-1920-х годов и искусстве перестройки на Лонг-Айленде в США или «Авангард России» в Валенсии, – я не забываю о скромной выставке работ рано умершей Нади Рушевой в залах Октябрьского района, эксцентричной экспозиции работ А. Зверева в СФК на Старой Басманной или там же «Союза русских художников», «Голубой розы» в ЦДЛ или бравурной «Новое искусство – новый быт» в Зарядье.
В этот же период работы в Фонде, стараясь использовать мое положение в нем, мнимое и действительное, ко мне обратился руководитель «Дягилев-центра» Любашевский. Такие организации стали возникать как грибы после дождя, часто паразитируя на невежестве «новых русских», желании их меценатствовать, а иной раз и вовсе не для забавы. «Дягилев-центр» преследовал цель благородную – возродить постановки «Русских сезонов», что иногда и делал в Кремлевском дворце съездов с большой помпой. «Центр» оплатил часть билетов и для поездки в Венецию, попросив включить его название в число спонсоров выставки. Затем шли долгие и безуспешные переговоры о приобретении коллекции театральных работ из собрания Н. Д. Лобанова-Ростовского. Все происходило в якобы собственном ресторане «Дягилев-центра» на Лесной улице, и не раз. Ничего из этого не вышло, денег у Любашевского не было. Через почти двадцать лет коллекция Лобанова попала в Константиновский дворец и хранится теперь в Театральном музее Санкт-Петербурга. Обошлась она пятикратно дороже оценочной стоимости «Кристис», пройдя через заинтересованность «Лукойла», Церетели, Лужкова – всех не упомню.