Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Савелий Васильевич – именно так я к нему обращался всю жизнь – все-таки не был в доску своим для коллекционеров, они относились к нему с уважением, но дистанцировались. А зря. За собственными амбициями он не забывал Клуба, отстаивал его интересы. Правда, его конфликт с Лихачевым – очень уж они были разные – на пользу Клубу не пошел, хотя отношение ко мне Дмитрия Сергеевича не затронул.
На Клуб коллекционеров пошла мода, хроника событий, выставки, встречи, телепередачи сыпались как из рога изобилия. Часто по каналам выступал и я, став «виповской» персоной, желанной на встречах, вернисажах, в салонах. Пока я еще не был сотрудником Фонда, многое уже было организовано и от ВООПИКа, и от Дома литераторов, и в залах СФК на Старой Басманной.
В июне 1987 года прошла выставка «Образ русской женщины» (так я ее обозначил) в так называемом хаммеровском центре, приуроченная к какому-то женскому международному конгрессу. Работы для нее я собрал из частных московских коллекций и нескольких музеев. Авторы – от Аргунова и Рокотова до Лентулова и Фалька. Я водил Горбачеву и ее гостей, гордый содеянным. Действительно, выставка очаровывала. Раиса Максимовна симпатизировала начинаниям Клуба и, возможно, любила русское реалистическое искусство. Подойдя к одному из портретов – то ли Вишнякова, то ли Тропинина, точно не помню, – она как-то особенно душевно произнесла: «А ведь руки, посмотрите, как у Шилова». Я промолчал. Тем не менее ни одной моей выставочной инициативы она не отвергла и всегда поддерживала.
Позднее я узнал и понял причину такой поддержки и партийным аппаратом. Партийные функционеры на время решили, что мы, коллекционеры, – это достойные представители новой формации собственников. Образованны, несметно богаты, патриотичны и оборотисты. Отсюда и показ в дальнейшем наших коллекций за рубежом, всяческая пропаганда частного коллекционирования в СССР, реабилитация «личных» собраний, интервью с нами и славословия в нашу честь. Не вышло из нас представителей нового класса собственников. Он вырос из кооператоров, «цеховиков», главарей молодежных, секретарей горкомов и райкомов, силовиков и просто криминальных элементов.
Мы же делали свое дело. После бесконечных интриг, дрязг и проволочек меня оформили переводом из «Мелодии» в штат СФК на должность главного эксперта отдела общественных инициатив. При звучном названии должность эта была рядовая. Отдел был контейнером сбора материала о новациях в области культуры, игнорируемых министерством. Фонд и министерство занимались вопросами культуры параллельно: косное министерство – формально, а Фонд культуры проталкивал, и у него было преимущество – прямой контакт с семейством Горбачевых. По количеству сотрудников СФК был вполне сравним с Министерством культуры и имел представительства в республиках, автономиях и крупных городах по всему СССР.
Те, кто пришел в Фонд, поначалу делились на малопригодных для новой обстановки функционеров, вытесненных из каких-то идеологических отделов, исполкомов, крайкомов за профнепригодность. Другая категория – энтузиасты, наивно поверившие, типа меня, в благие намерения перестройки и отдававшие все силы своему делу построения «социализма с человеческим лицом». Главными стали третьи, они знали, чего хотят от должности, какие блага должно принести занимаемое место как трамплин к власти и государственной кормушке.
Но пока мы, наивные неофиты, трудились «на благо». Бумажная работа, которой я поначалу занимался, надоедала, я быстро освоил ее технологию, а заодно и канцелярский язык экспертиз и отписок. В наш отдел шли и дельные предложения по реставрации памятников, изданию ранее запрещенных или забытых авторов, по организации музейных фондов и хранилищ в провинции, краеведению, пушкинской программе, по привлечению эмиграции к совместной работе над архивами, по восстановлению памяти о важнейших событиях отечественной истории, о «белом движении», «протестной» литературе.
Были и совершенно бредовые из «ненаучной» фантастики, «ньювасюковские» амбиции, шизофренические откровения. Сейчас, через много десятилетий, оглядывая деятельность СФК (затем РФК) и свое место в нем, могу лишь с горечью констатировать, что в нем, как и в самой перестройке, было много толковых людей, энтузиастов, но дельных, а также и неумных фантазеров, бездельников и приспособленцев. Зампред по хозяйству Новожилов, пьяница и двурушник, ставший по настоянию Лихачева первым зампредом вместо Мясникова вор и невежда Нерознак, интриганка и сплетница Малинина, первый и последний парторг Фонда, мелкие прохвостики и прихвостники – всякого хватало. В воспоминаниях Мясникова многое ему «не вспомнилось».