Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Чем же объяснялась такая щедрость англичан? «Де Бирс» получил часть концессии на добычу якутских алмазов. Что уж тут два-три миллиона фунтов и экскурсии для коллекционеров. Возили их, кстати, по многим городам во многие музеи, жили в дорогих номерах гостиниц, получали по пятьдесят фунтов «суточных» в день. И все за счет «Де Бирс».
На банкете в честь открытия выставки Мясникову пришлось смириться с моим присутствием. «Суперэлитарный» ресторан «Аида», еда на серебре, по двое лакеев (в белых перчатках) на персону, «шамовка», как любил говорить князь Лобанов, микроскопическая, не то что не наешься – не разглядишь, но зато по десять смен блюд и море спиртного. Хромой полковник – ну чисто из Киплинга или Конан Дойла – выбрал из кучи разложенных к нему серебряных приборов ложку, вилку, нож, а остальное смахнул официанту на поднос, вот те истинный аристократ. Кстати, пригласив меня в пику Мясникову на званый обед, Дэвида Эллиота, директора Оксфордского музея, не позвали – не по рангу.
Осмелев от несчетного аперитива джин-тоник, я отвечал на совсем не искусствоведческие вопросы полковника. Он интересовался популярностью политики Горбачева в СССР, отношением к нему народа, видимо, подозревая, что я не совсем тот, за кого меня выдают. Я не задумываясь ответил, что симпатиями населения Горбачев не пользуется, все забалтывает, страна разваливается и дни его власти недолги. Окружающие не могли понять моей смелости, но говорил я то, что давно было очевидно, да и Мясников, приятельствовавший с Горбачевым – чаи «гонял», задушевные песни пел, – был на другом конце длинного
стола. За смелость суждений полковник пару раз выручал меня в сложных ситуациях во время работы выставки в Оксфорде и Саутгемптоне. После длительных раздумий Мясников, то есть СФК, представил меня к награде «золотой» медалью ВДНХ. Большего не заслужил.
Те усилия, которые потребовались на организацию первых выставок за рубежом, здоровье мое подкосили. Постоянное напряжение, спешка, ответственность, необходимость вникать во все процессы, ранее мне незнакомые – от отбора экспонатов до заключения договоров и страховки, – интриги тогда еще властных «партийцев», невыносимая усталость и бессонница довели меня до первой депрессии. К алкоголю я почти не прикасался – куда с такой нагрузкой, травмой, да и «наблюдающими» за рубежом. Не стану перечислять все зарубежные, тем более «внутренние» выставки СФК – их было двадцать три в Европе, в том числе в семи столицах, одна в Америке и около ста сорока в стране – это за семь лет моей работы в Фонде.
Работы из нашего собрания участвовали и на зарубежных выставках Министерства культуры – от Японии до США. В это время владельцам картин полагалась и поездка в страну экспонирования за счет принимающей стороны – ранее немыслимо. У меня было четыре зарубежных паспорта – от служебного до общегражданского. Вместо меня в поездку могли отправиться и мои родные – так, с пейзажем Шагала и работой Малевича они нередко и путешествовали.
Одна из выставок была организована Музеем украинского искусства Киева в Хорватии. Мы дали свыше десяти работ для нее. Наиболее авторитетный специалист по украинскому авангарду Д. Е. Горбачев (не путать) подготовил ее тщательно и разносторонне, пригласив и меня. Каково же было мое изумление, когда по окончании выставки он позвонил в Москву и начал со мной говорить на «украинской мове», которую я плохо понимал, и в ответ на мое недоумение твердо сообщил, что с «москалями» только так и будет разговаривать. Это был еще только 1991 год.
Осенью 1991 года началась вторая, одна из тяжелейших моих депрессий, что называется «на ровном месте». Ничто ее не предвещало. Продолжалась она более полугода, вымотала донельзя. Статью для каталога и справочно-вспомогательные тексты к выставке «Сергей Дягилев и искусство Серебряного века» я писал уже тяжело больной и «вытянул» только благодаря заботе Марины. Закончив тексты, я свалился в полную апатию. Лечился сначала «на дому» – безрезультатно, врачи не справлялись. Пришлось отправить меня в «Кремлевку», в неврологическое отделение как платного больного. Там почему-то я быстро пошел на поправку, и скорее не из-за «чудодействия» врачей, о которых была поговорка «полы паркетные, врачи анкетные». Просто близился срок окончания болезни.