Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Вскоре «дело коллекционеров» развалилось, началась перестройка. Однажды раздался звонок, и я узнал голос Магидса: «Помните, вы обещали мне помочь?» Я не отказался от своих слов и участвовал в «вызволении» коллекции Магидса из Музея декоративно-прикладного искусства, где она временно хранилась. В дальнейшем В. М. стал членом Клуба коллекционеров СФК и привел туда нескольких человек с сомнительной репутацией, но богатым опытом.
Развал СФК – РФК, Клуба коллекционеров, бесследное исчезновение Всесоюзного общества коллекционеров, мой уход из Фонда опять превратили меня в человека «свободной» профессии. Ненадолго. Ровно через неделю я уже числился благодаря Магидсу в созданном под патронажем Ходорковского Художественном фонде «Возрождение» в Неопалимовском переулке, где и тогда и теперь находилась рядом редакция журнала «Наше наследие» во главе с Енишерловым, с которым я враждовал с давних лет работы в СФК. Магидс – как генеральный директор этого очередного «Возрождения», я – как главный советник и еще трое сотрудников, включая переводчика (он же хозяйственник, «бывший» из органов), бухгалтера и шофера, должны были отбирать, закупать и поставлять Ходорковскому и Ко произведения искусства для всякого рода «подношений», то есть взяток. Так продолжалось финансовое, но не только, растление страны. Контора платила щедро, времена начались нелегкие, и коллекционеры охотно несли вещи из своих коллекций – «наличка». Цены были еще не вздутые, несли многое. Все это отправлялось в «правильные» руки Ходорковского и его подручных по «Менатепу», среди которых выделялись Невзлин и Сурков. С ними обоими я встречался тоже, не часто. Суркова я знал по Фонду. Был он и организатором встречи членов Клуба на Таганке, в первом «бизнес-центре», где были накрыты столы «по вышаку», и мы с женами, в немалом количестве приглашенные, услышали к концу застолья, чем обязаны сей милости. Нас призывали дать на временное «повисение» в отделение этого и других банков шедевры из собраний за небольшую мзду и безо всяких гарантий.
Наиболее «тертый» член Клуба Роман Козинер, отсидевший в юности немалый срок как «форточник», в ответной речи, как я его ни сдерживал, в изысканных блатных выражениях послал организатора и его идею «по матушке». Вечер закончился без шума оркестра и аплодисментов.
Так я «в поте лица» добывал шедевры, у кого они оседали, знать не велено. Это были самые позорные для меня годы, не утешало, что растлению подвергалась и вся страна. Платили щедро, да и притягивала какая-то контора из Лондона – то ли галерея, то ли фонд, в которой служил и мой «крестник» по собирательству Джеймс Баттервик. Эти «галантерейщики» скупали даже эталонные копии с «хитов» соцреалистов для провинциальных музеев – было и такое производство, – о чем удостоверяли госштампы на обороте холстов.
Видимо, памятуя о моей популярности в «фондовские» времена, ко мне за консультациями обращались многие, кто хотел приобщиться или стяжать славу на почве собирательства. Среди них были и заведомые аферисты типа фальшивых князей и графов с двойными и даже тройными фамилиями, сомнительные бандерши, псевдоолигархи. Были и действительно обеспеченные люди, к примеру руководитель одного из крупнейших российских банков Авдеев. Для него я купил на аукционе «Альфа-Арт» работу В. Васнецова «Витязь на распутье», установившую тогдашний рекорд цены. «Молоток» ударил на 120 тысячах долларов. «Золотомагнат» Таранцев, которого постоянно охраняли не менее десяти человек, тоже обращался ко мне.
Лихие, но скверные годы. После почета и уважения, ответственного и любимого дела я оказался в конторе типа «Рога и копыта». Посещать ее ежедневно было не обязательно, загулам никто не препятствовал. Черную фондовскую «Волгу» я сменил на первый в моей жизни отечественный автомобиль и бил его нещадно, пока не научился водить.
Наиболее ощутимым результатом новой деятельности стала еще одна новая квартира на площади Победы – старая осталась тоже. Мебель – не подошедшая Ходорковскому времен Александра I. Появилась и квартира в Лондоне, рядом с антикварным рынком Портобелло.
Но до этого был обстрел Верховного Совета, который я видел с Неопалимовского. Рывок на своем «чудище» с вылепленными из пластилина подкрылками (тот же Козинер подсунул «четвертые» «Жигули») на Советскую площадь, защищать в отряде «Сокол» демократию по призыву Гайдара от «танкового» марша со стороны МКАД. Через баррикады, составленные из театральных поломанных тумб и канцелярских столов из близлежащих офисов, продирались прохожие, женщины рвали колготки, падали, хаос был невообразимый – «святые девяностые» Наины Ельциной. Развернувшись на «чудище», в двенадцать ночи я умчался, чтобы никогда больше не участвовать ни в одном демократическом или ином сборище. Псевдодемократия рождена на лжи. Ложью, но без демократии и продолжается.