Электронная книга - «Умение прощать (СИ)». Краткое содержание книги:
— Что?! — глаза Дхана Нанда наполнились бешенством. — Чанакья тоже пытался трогать тебя?!
— Да, и я врезал ему по яйцам. И кинжалом ткнул. Это случилось в колодце. Давно ещё. Больше он не пытался. Но это неважно! Я чувствовал себя мерзко. Из твоего возлюбленного, принадлежащего только тебе, я вдруг стал развратной девкой, которую хотят все, так как она уже осквернена, и ей нечего терять. Казалось, я не имел права сказать «нет», потому что какая мне теперь разница? Одним больше, одним меньше, — горький смех исторгся из груди юноши. — На меня смотрели как на вешью. Или мне только так казалось? Но я больше не мог так жить. Я постоянно читал во взоре каждого, глядящего на меня, желание проникнуть в мой зад, а мне хотелось, чтобы этого не было! И тогда я решил сделать так, чтобы ни у кого и никогда не возникло намерение использовать меня… Я потерял тебя, а никто другой мне был не нужен, и я выпросил у Чанакьи средство, которым пользуются аскеты, давшие обет брахмачарьи. Ачарья сказал, когда аскетам становится невмоготу, они принимают это зелье, и их тело словно засыпает. Чанакья не хотел давать мне его. Говорил, от него убывает разум, и сила мускулов уменьшается, но, конечно, обманул. Я пил снадобье, но не утратил силу мышц и не поглупел, зато тело уснуло. Дхана, я думал, жить мне осталось недолго. Ждал, что вот-вот ты меня убьёшь… Я и мечтать не мог, что однажды ты снова пожелаешь меня! Если бы я знал, то не попросил бы то средство. Терпел бы грязное вожделение, непристойные сны, но не сдался бы, ожидая тебя!
Тяжело дыша, Дхана Нанд всматривался в лицо юноши.
— Как долго ты пил эту отраву? — неживым голосом спросил он.
— Год. Потом стало не нужно. Тело перестало пробуждаться.
Теперь ноги подкосились у Дхана Нанда, но он устоял. Отойдя от Чандрагупты, император размахнулся и с бешеным рыком впечатал сжатый кулак в стенку колодца.
====== Часть 23. Селевк предлагает помощь ======
Дхана Нанд опомнился и перестал разбивать кулак о камни, увидев Чандрагупту, вставшего перед ним на колени и вжавшегося лицом меж его ног. Руки любимого крепко стиснули его ягодицы, а прикосновения губ к восставшей плоти даже сквозь шёлк возбуждали до дрожи.
— Что ты делаешь? — испуганно спросил император.
— Тебе будет хорошо, Дхана. Я не растерял своих умений и смогу доставить тебе удовольствие, — пробормотал юноша. — Случившееся со мной не должно стать причиной твоего разочарования.
Вместо того, чтобы замереть и позволить ласкать себя, Дхана Нанд сполз вниз, присев на корточки. Обхватил голову Чандрагупты и нежно поцеловал его лоб.
— Прие, неужели ты думаешь, что я смогу получить наслаждение без тебя? Нет, или вместе, или никак.
— Но…
— Не может быть никаких «но». Я буду не Дхана Нанд, если не найду противоядие. Существует множество трав, усиливающих влечение. Если применить их правильно, ты выздоровеешь, я даже не сомневаюсь.
Чандрагупта почувствовал, как его сердце переполняется горячей благодарностью и невероятной радостью. Он знал, что император его любит, но не представлял силу его чувств. Только сейчас начал понимать.
— Скажи, — вырвалось у Чандрагупты, — а что ты делал без меня все эти годы? Тебе снились другие мужчины? Кто-то дарил тебе ласки на протяжении этих лет? Наверное, наложницы?
Короткий, болезненный смешок был ему ответом.
— Как я мог принять хоть кого-то после тебя? — услышал Чандрагупта голос, наполненный мукой. — В сравнении с тобой другие — всё равно что статуи. К наложницам я охладел, а жениться не хотелось. Да, по ночам мне разное снилось, но чаще всего — ты. Наяву я решал свои проблемы войной. Когда постоянно перемещаешься между царствами, ночуешь в шатрах, питаешься, чем придётся, ибо не всегда возможно найти свежую, обильную пищу, то становится не до плотских утех. Тренировки перед боем, забота об армии, распоряжения, которые надо составить и отправить в столицу, сражения — это всё отнимает силы. Ты отравил себя ядом, а я — войной. Впрочем, иногда, — Дхана Нанд склонился к уху Чандрагупты, — я требовал у Ракшаса, чтобы тот вымелся из шатра, а сам доставал твои вещи… Помнишь браслет со львом и перстень?
Чандра замялся, и Дхана Нанд понял, что перечисленные предметы вызывают у него не слишком радостные воспоминания.
— Помню, — тихо промолвил он.
— Я клал их рядом, смотрел и думал о тебе.
— Помогало? — сочувственно спросил Чандрагупта.
— Не всегда, — засмеялся Дхана Нанд, снова привлекая юношу к себе. — Но если помогало, то я изливался так бурно, что приходилось перестилать простыни.
— И со мной происходило то же, — отчаянно краснея, признался Чандрагупта. — Только постель перестилать и одеяния менять не было возможности. Так и спал мокрым, пока само не высыхало. Ачарья меня ненавидел за это. Я звал тебя по имени, а он от этого просыпался. Но это всё закончилось после того, как я напился зелья.
— Дай мне только найти Вишнугупту, — скрипнул зубами Дхана Нанд. — Я с него голову сниму. Нет, молчи! — жестом остановил Чандрагупту император, заметив, что его собираются просить о смягчении кары. — Никакие благие деяния этого преступника не перевешивают зла, причинённого тебе. Прие, он не успокоится. Он не даст нам жить спокойно, пока сам ходит по этой земле, а я считаю, мы и без того заплатили высокую цену. Если бы Амбхирадж не выболтал правду, ещё неизвестно, чем бы всё закончилось. И почему я не напоил его раньше? — задумался Дхана Нанд вдруг, а потом махнул рукой. — Нельзя быть всеведущим, хоть порой я именно так себя называю.
— А что это? — рука Чандрагупты, нежно гладившая грудь Дхана Нанда вдруг наткнулась на что-то знакомое под накидкой царя. — Оберег?
— Можно сказать и так, — неуловимо улыбнулся император. — Посмотри внимательнее, может, догадаешься о том, что это за талисман такой?
— Прости, не вижу. Темно.
— Неужели не узнаёшь хотя бы теперь? — Дхана Нанд вытянул из глубин одеяний почерневший браслет.
— Боги! — воскликнул Чандра. — Чанакья использовал его, чтобы обмануть тебя. Он надел его на чьё-то мёртвое тело, прежде чем мы покинули дворец. Я тогда был без чувств, мне об этом Стхул рассказал, когда я очнулся.
— Могу теперь вернуть его тебе, ведь это твой талисман и твоя память о Муре.
— Нет, не о ней. О моей настоящей матери, — уточнил Чандрагупта, глубоко вздохнув.
— Разве Мура — не твоя мать?
— Она солгала мне, чтобы я никуда не делся от Чанакьи, по его же просьбе. Мура давно уже стала его ученицей. Когда Чанакья увидел, что мне удалось занять место в твоём сердце, он попросил Муру сказать, будто она — моя мать. Уже потом, когда ты выгнал меня, Чанакья сознался, что это всё неправда. Я тогда его к стенке припёр и потребовал, чтобы он прекратил врать. Ну, он и прекратил насколько смог. Да, Дхана, я знал, что он лживый. Он даже пытался окольными путями подобраться к моему телу, хотя уверял поначалу, будто видит во мне лишь сына… Но я остался с ним по одной причине: я так желал тебя видеть, что готов был начать войну ради встречи с тобой. По крайней мере, я бы умер от рук любимого в бою. Я подумал, что это самая достойная смерть, куда лучше, чем захлёбываться водой или сгорать заживо.
— Прие, — Дхана Нанд не мог вымолвить ни слова, потому что горло сдавило спазмом. И он снова прижал юношу к себе, лаская пальцами его спину.
Воспользовавшись их близостью, Чандрагупта попытался снова ублажить императора, прикоснувшись рукой к его лингаму, с большой готовностью ответившему на эти касания.
— Нет, — Дхана Нанд мягко отвёл ладонь в сторону. — Поверь, мне не доставит радости излиться на твоих глазах, зная, что я не смогу доставить такого же удовольствия тебе. Обещаю, придёт день, и ты исцелишься. Ведь я не успокоюсь, пока не обойду все ашрамы и не найду лекаря, который изготовит противоядие! А когда твоё тело выздоровеет, мы снова насладимся друг другом.
Наверху колодца внезапно кто-то завозился, и вниз посыпались ошмётки глины, травы и мелкие камешки.
— Самрадж, я иду спасать вас! — донёсся до Чандрагупты и Дхана Нанда крик Амбхикумара. — Я уже спускаюсь!