Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
— Акнология, — одновременно произнесли Нацу и Люси. Мрачно с холодом и сквозящей неприязнью было произнесено имя нечеловека, заставившего боятся лишь произнесения его имени не только людей, но и этериасов.
Драгнилу, как и любому этерису, и наверно даже человеку, была известна эта часть истории. Исповедники у них были известны под говорящим названием — бадгар — несущий разрушения и бедствия. Время перед окончанием войны было одним из самых кровожадных за всю истории: бадгары несли за собой смерть, будто они сами ей были, и вытворяли в их землях, все что приходило на ум. Бессердечностью и зверством они запугивали, угрозами заставляли присоединиться к ним.
Для людей с начала времен этериасы были беспощадными демонами, но даже они были более человечны, чем бадгары.
За жалкие семь лет исповедники (как стало известно теперь) подчинили себе как людей, так и демонов — никто за время вечной войны не смог добиться такого. И тогда, те кто еще был свободен, поняли, что еще совсем немного и весь мир окажется под тиранией этих бесчеловечных созданий. Такой участи не желал никто, поэтому заклятые враги — исповедницы и этериасы — временно объединились ради одной цели: свергнуть общего ненавистника. Как показывали наши дни, им удалось сделать это, однако две расы знали, что не смогут жить в одном мире рядом друг с другом, вот почему для предотвращения новой войны была воздвигнута граница, которая спустя тысячу лет оставалась нерушима.
Закончив, Хартфилия с трудом вздохнула. Рассказывая это девочкам из поселения, она преподносила это как историю, которую они должны знать и уважать, но сейчас было что-то другое. Она словно прочувствовала весь тот испуг и обреченность. В животе разлился холод, к горлу подкатил ком отчаяния. Как никогда Люси радовалась, что живет в спокойное время и ей не придется познать всего ужаса войны.
— Все будет хорошо. Даже если у нас родиться сын, мы воспитаем и сделаем все, но он не станет монстром. Я клянусь тебе своей жизнью, — развернувшись к ней лицом, тепло произнес Нацу. Положив руку на ее ладонь, она чувствовала, как он пальцами поглаживает ее кожу. Его легкая улыбка разгоняла всю ту зародившуюся боязливость, даруя на это место любовь и защищенность. Он мог пугать ее и нанес немало ран, но одновременно с этим он давал почувствовать себя не исповедницей, что должна нести на своих плечах большую ношу, рядом с Нацу она любила и была любимой. Люси познала запретный плод для исповедниц и была счастлива.
***
После по-настоящему горячей ванны, холодок каменного пола и легкий ветерок в комнате обжигали не слабее кипятка. Телу Люси не нравился такой резкий перепад температур, хотелось вернуться в полную теплого пара купальню. Ступив на один шаг оттуда, у исповедницы подкосились ноги, которые после ванны стали словно ватные, и держать себя не было сил; все тело обмякло, не желая подчиняться воле своей хозяйки. От столкновения с полом, ее в который раз за день, спас этериас, и как перед ванной, взял на руки, предотвращая последующие падения.
Когда они уже оказались на постели, Люси не желала отпускать Драгнила и плотнее прижималась к нему. Ей было холодно, осенний ветер приносящий необходимую свежесть, сейчас стал похож на зимнюю вьюгу, когда высовываться из дома опасно. Тело покрылось мурашками, дрожали конечности, даже маленькие глотки воздуха неприятно обжигали и иголками кололи легкие. Нацу в этом холоде был для нее спасательным огнем, не дающим замерзнуть.
Дав своей этери привыкнуть к комнатной температуре, этериас с трудом смог отстраниться от нее. Люси крепкой хваткой схватилась за него, и он видел в ее глазах мольбу, чтобы он не уходил и продолжал согревать ее. Нацу и самому было жалко отдаляться от своей этери, но пообещав, что он вернется через секунду, быстро подошел к тумбе, где лежала баночка с маслом белого цвета. Вернувшись обратно к девушке, он увидел, как та свернулась калачиком и прикрыла глаза, потихоньку привыкая к царившей в комнате прохладе. Дрожь прошла, дыхание становилось спокойнее и глубже. Развернув ее к себе, Нацу аккуратно стягивал халат. В карих глазах читалось непонимание, действия этериаса опять были неясны ей.
— Это масло от ожогов. Хоть ребенок и не даст на твоем теле появиться ранам от огня и высоких температур, но на ранних сроках все может быть, так что лучше обезопаситься, — объяснил Драгнил, и зачерпнув немного жидкости в руку, стал растирать ее по плечам, шее, ключицах. Масло тоже было холодным, но оно приносило приятную облегчающую прохладу телу. Ощущения были похожи, как в знойный летний день погружаешься в озеро, еще не прогретое солнцем. Сильные руки этераиса, касающихся ее тела, надавливая и круговыми движениями размазывая масло, делали это еще приятнее. Невольно холод уходил и Люси расслаблялась, позволяя делать с ее телом что угодно. И чтобы все не проходило в тишине, Хартфилия решила хоть о чем-то поговорить с этериасом — у них уже очень давно не было простых разговоров не о чем, которых в этом поместье ей крайне не хватало. Поэтому она решила спросить, пользуются ли этериасы дома Драгнил этим маслом. Стоило словам сорваться с ее губ, как Люси стала мысленно корить себя за столь глупый вопрос: они огненные этериасы, какие у них могут быть ожоги? Уголки губ Драгнила приподнялись вверх, и исповедница уже ожидала громкого смеха, вот только, этериас не засмеялся.
— Конечно же, но только в детстве. До переходного возраста дети этериасов от простых людей отличаются лишь тем, что имеют проклятье, их этерское тело формируется позже. И именно до переходного возраста наши дети могут получить раны даже от собственных сил. В детстве, после смерти отца, для меня это стало жизненно необходимой вещью, — Нацу говорил все тем же спокойным тоном, но от Люси не укрылось, как нотки голоса изменились, брови сдвинулись к переносице, показывая, что Нацу погрузился в воспоминания, не самые приятные воспоминания. Люси хотела остановить его, но Драгнил продолжил:
— Силы наших родителей переходят к нам постепенно, по мере взросления. Однако после смерти отца все его силы перешли ко мне, глупому мальчишке, которому не было даже одиннадцати. Я не мог контролировать собственный огонь, любой всплеск эмоций, любое неверное движение и я мог нанести вред не только себе, но и всем окружающим… Так что да, это масло крайне важно для огненных этериасов, как бы абсурдно это не звучало.
Нацу попытался издать смешок, но не получилось. Оба на этом замолчали. Люси в который раз непреднамеренно заставила его вспомнить собственное прошлое и переосмыслить все свои ошибки — не так он себе представлял начало беременности своей этери, в его мыслях все было более радостно, не так болезненно. Поэтому взяв еще масла, он сосредоточился на теле исповедницы, но убежать так легко от воспоминаний нельзя было.
***
Нацу ходил по коридорам поместья и одергивал рукав кофты, что поднималась наверх от любого движения. Мальчик искал чем себя занять. В доме, где он прожил всю свою жизнь, сейчас царила гнетущая тишина, давящая на него. Всю жизнь он улыбался и радовался жизни, и вся эта тоска, которой кажется пропиталось все в доме, убивала его изнутри. Ему это не нравилось, хотелось убежать подальше и не возвращаться к лживым улыбкам слуг, наигранной радости дяди. От жалости и поддержки тошнило уже. Не запрети ему Игнил, он бы был далеко от сюда или ушел в секретные проходы этого поместья и нашел другой выход из дома, но и их закрыли, зная об его страсти исследовать не самую безопасную часть дома, особенно после случившегося.