Повесть об Андаманах

Число политических заключенных продолжало расти. Между тем в Европе был заключен мир. Политические заключенные тешили себя надеждой, что в ознаменование победы будет объявлена амнистия, но их ожидания оказались тщетными.

После окончания войны была сформирована упоминавшаяся ранее долгожданная комиссия по вопросам тюрем, которая посетила Андаманские острова. Приблизительно в то же время по всей Индии развернулась кампания за освобождение политических заключенных на Андаманах. Только в провинции Бомбей под петицией об их освобождении было собрано свыше 70 тысяч подписей. На этот раз правительство Индии отреагировало положительно: была объявлена амнистия для большинства политических заключенных, включая Бхаи Пармананда, но исключая Саваркара и некоторых других заключенных той же категории (всего 300 человек). Неизвестно, произошло ли это вследствие размаха агитации или просто из-за того, что администрация не могла справиться с таким количеством политических заключенных, которых приходилось содержать все в той же тюрьме в Порт-Блэре.

Статья под заголовком «Ад на Земле — жизнь на Андаманах», написанная членом английского парламента полковником Веджвудом и опубликованная в лондонской газете «Дейли телеграф», также привлекла к себе внимание общественности. Полковнику Веджвуду совершенно случайно пришлось ехать в поезде в одном купе с человеком, «одетым во все белое, у которого был мягкий голос, а лицо святого». Пять лет пробыл он на Андаманах, а до этого был профессором истории в Лахорском университете. Этот профессор нарисовал Веджвуду красочную картину тирании и коррупции на Андаманах и рассказал, что многие политические заключенные (он упомянул среди них и имя Ганеша, старшего из Саваркаров) «после десяти лет этого ада… содержатся постоянно в тюремной больнице, ожидая конца — освобождения от этого мира и ухода туда, где нет пи тиранов, ни тюрем».

Рабочий комитет партии Индийский национальный конгресс также принял резолюцию, требующую освобождения братьев Саваркар. В конце концов Саваркаров и некоторых других заключенных выпустили из тюрьмы с покамерным содержанием и разрешили жить в Порт-Блэре в качестве досрочно освобожденных заключенных под гласным надзором полиции.

Как и Маулана Мохаммад Джафар Тханесвари, Саваркар, как только оказался вне тюрьмы, начал на Андаманах революционную агитацию. Однако, когда пришел приказ о его отправке с Андаман, Саваркар обратился к правительству с просьбой, если он не будет освобожден сразу же после того, как вступит на землю Индии, остаться на Андаманах и отбыть там весь срок заключения. Его просьба, разумеется, была отвергнута. Впоследствии его освободили из тюрьмы Йеравда в Пуне после встречи с губернатором Бомбея Джорджем Ллойдом и в принудительном порядке заставили подписать «обязательство о неучастии в политической деятельности».

Предложение о репатриации политических заключенных на материк по времени совпало с решением правительства Индии полностью ликвидировать поселения каторжан на Андаманах. Министр внутренних дел Уильям Винсент, выступая в Центральном законодательном собрании И марта 1921 года, признал, что в течение нескольких лет у них были опасения насчет Андаман. Через несколько месяцев в ответ на вопрос Раи Бахадур Лал Рам Саран Даса в Государственном совете Г. Д. Крейк категорически заявил, что правительство решило отказаться от Андаманских островов в качестве места для каторжных поселений. Соответственно на острова прекратили посылать заключенных с марта этого года. Однако меньше чем через год правительство изменило свое решение. Тот же Уильям Винсент 6 февраля 1922 года заявил в Центральном законодательном собрании, что вследствие прекращения ссылки на Андаманы и неспособности местных правительств найти в настоящий момент средства для строительства новых тюрем переполненность существующих тюрем в некоторых провинциях стала крайне серьезной проблемой. В сложившихся обстоятельствах правительство Индии пришло к заключению, что нет другого выхода, как вновь временно разрешить ссылку на Андаманы заключенных, приговоренных к каторжным работам. Положение оставалось практически таким же в течение нескольких последующих лет.

Правительство никак не могло окончательно решить судьбу Андаман, борьба за свободу на континенте продолжалась и приобретала все больший размах. Многие не признавали ненасильственных методов действий, предложенных Махатмой Ганди и его «сатьяграхой»[55]. В тот период разбиралось много дел о заговорах, в которых участвовали террористы, как их называли англичане. Сюда относятся дела о нападении на Читтагонгский арсенал, о какорийском и лахорском заговорах. Некоторые из осужденных по этим делам были сосланы на Андаманы. Эти три акции могут с полным основанием считаться одними из наиболее смелых в истории террористического движения в Индии.

Нападение на Читтагонгский арсенал было произведено 18 апреля 1930 года. (Этот день был выбран потому, что совпадал с годовщиной восстания в Ирландии.) Руководителем операции стал Сурья Сен. Манматхнат Гупта в своей «Истории революционного движения в Индии» описывал, как был организован этот рейд и что произошло в тот памятный день: «Нирмал Сен, Локенатх Бал, Ананд Сингх, Ганеш Гхош, Амбика Чакрабарти и Упендра Бхаттачарья должны были руководить нападением на различные ключевые пункты района. В обязанность Ананда Сингха и Ганеша Гхоша входило произвести нападение на арсенал и на полицейский участок, а Амбики Чакрабарти — на телеграфную и телефонную станции. Большинству юношей было менее 20, а некоторым даже 16 лет. За машиной, в которой находились Сингх и Гхош, следовала другая, в которой ехал Сурья Сен. Благодаря тому что революционеры действовали решительно, им удалось захватить арсенал, и в их руки попало большое количество оружия и боеприпасов. Было убито несколько охранников и один английский офицер. Все боевые задачи выполнялись точно. Прибывшего Сурья Сена встречал почетный караул. Услышав стрельбу и взрывы бомб, европейцы бежали».