Воспоминания

О Ямщикове много написано, сняты документальные фильмы. Был и мемориальный кабинет-музей на улице Бурденко, где он работал. Похоронен Савелий Васильевич рядом с Гейченко, директором Пушкинского заповедника. Посмертная слава, да и при жизни его не обошедшая. Нас разделяли семь лет, но мы дружили, он знал хорошо и мою семью. Я знаком с его дочерью. Он, как и я, не отличался благородным происхождением, но знался со многими, хотя был неуживчив и своенравен. Спорщик и сквернослов, он обладал особым чутьем на талантливых людей, и они к нему тянулись. В его первую, затем вторую мастерскую кто только не приходил – от послов до последней пьяни. Я с ним близко познакомился в середине семидесятых годов. Кого Савелка – так его звали близкие друзья – только не принимал. Бражник, постоянный «сиделец» в Доме кино – когда он все успевал. Перестав выпивать, он с годами набирал и прямой, и иносказательный вес и, будучи «невыездным» лауреатом премии Ленинского комсомола до перестройки, мог для многих многое сделать. Путаник в жизни, при всем своем прагматизме доверчивый и неоднократно обманутый, он никогда не путался в главном, том направлении русской культуры, христианско-православной и нравственной, за которую считал себя ответственным. Его обожали «музейщики» провинции, он командовал и при мне ими безжалостно, но всегда с пользой для дела. Под горячую руку он мог и послать в «бога-душу-мать» и властей предержащих. Семь лет мы были бок о бок в Клубе коллекционеров. Своим «президентством» он гордился, его девятипудовая фигура была «центровой» на вернисажах. Когда он умер во Пскове, я был в Лондоне. У Кенсингтонского дворца, места пребывания некогда Дианы, я сел на скамейку и с ходу написал большой стих. Место Ямщикова до сих пор осталось не занятым. Нет пока равного, а будет ли?