«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания

Никак не припомню, где была Вера Пастухова. Помню, что она вскоре уехала в деревню, добившись места учительницы в сельской школе, к ужасу матери и дядюшки генерала, Николая Николаевича Пущина. Правда, в семье помещика, где ее сперва приняли очень радушно, скоро стали замечать, что она не столько учит крестьянских детей, сколько занимается революционной пропагандой. В центр полетели жалобы и доносы на нее. И преподавательская деятельность ее быстро закончилась. Ее уволили. Но когда все это произошло, точно не припомню. Знаю только, что на собрании 20 января 1909 года (девочкинский день — годовщина нашего изгнания из гимназии) ее собственноручная подпись значится, а в 1910 году отсутствует, и вместо ее подписи поставлен плюс. Возможно, вся эта Верина эпопея произошла в 1909/1910 учебном году.

Несмотря на то что Манцочка поступила на естественно-исторический факультет, а мы с Таней на историко-филологический, мы по привычке держались вместе и ходили на лекции профессора Фаусека на ее факультет, а она с нами посещала наиболее интересные лекции на нашем, благо это не только не запрещалось первокурсницам, но даже поощрялось из тех соображений, что по неопытности мы могли сделать неправильный выбор и, посещая в первый учебный год лекции на других факультетах, имели возможность исправить свою ошибку. Но скоро мы убедились в правильности нашего выбора, и нам пришлось разделиться, так как совмещать занятия на разных факультетах стало затруднительно.

По правде сказать, мы с Таней несколько потряслись той свободой, которую нам предоставили. Мы могли посещать лекции, могли не посещать, могли сдавать экзамены в любом порядке — сперва, скажем, новую историю, потом Средние века или древнюю, а то и вовсе оставить древнюю на самый конец курса обучения. Мы несколько растерялись и решили пойти побеседовать с деканом нашего факультета Иваном Михайловичем Гревсом, специалистом по истории Средних веков.

В назначенный для приема слушательниц час мы направились в кабинет Ивана Михайловича. Мы покорно встали в довольно длинную очередь. И вот услышали голос профессора: «Прошу следующую!». Мы быстро ринулись вдвоем и закрыли за собой дверь. Она была стеклянная, и оставшиеся за дверью могли наблюдать за происходившим в кабинете.

Иван Михайлович — высокий, с очень прямой осанкой человек, уже седеющий, державший голову несколько набок, — приветливо спросил нас: «О чем вы хотели поговорить со мной?» Мы, перебивая друг друга, стали его расспрашивать, действительно ли можно сдавать сначала новую историю, потом древнюю, можно ли посещать интересующие нас лекции на юридическом факультете и т. д. Он дал нам соответствующие разъяснения и напомнил, что, прежде чем приступить к сдаче экзаменов, мы обязаны сдать иностранный язык (можно один, а если хотим, то и два) и латынь в размере четырех классов мужской гимназии, то есть уметь переводить à livre ouvert[37] текст «De bello gallico»[38] Цезаря. Без этого «западницы», то есть избравшие своей специальностью историю стран Западной Европы, к экзамену допущены не будут. «…А затем сдавайте, что хотите и когда хотите. Но если к концу четвертого года не будут сданы все положенные экзамены и зачеты по всем положенным семинарам, вы будете отчислены из списка слушательниц курсов».