«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
На лето все разъехались кто куда. Таню повез в Крым ее дядя Петр Николаевич Фигнер, инженер, не имевший собственных детей. Лёсю две старшие сестры одарили путевкой на три месяца в турне по Европе (и сами с ней поехали). В это турне входили и северные страны — Швеция, Норвегия, Дания, затем Италия, Испания и, кажется, Франция. Она вооружилась фотоаппаратом, дорожным костюмом и прочими необходимыми для путешествия вещами.
Мы очень просили ее привезти нам портрет Кнута Гамсуна, произведениями которого мы в то время сильно увлекались. Она исполнила нашу просьбу, но уверяла, что на своей родине он вовсе не был так знаменит, как у нас, и ей стоило большого труда заполучить несколько фотографий — копий с его фотографического портрета.
Не помню, куда уезжала Вера Пастухова. Я же прогостила все лето у Манцочки Брик на Сиверской, где ее семья в то лето снимала дачу. Мы отдыхали, по утрам в саду делали гимнастику по системе Миллера и обливались холодной водой. Купались в реке и много гуляли.
Неподалеку жил на даче со своими родителями и наш бывший преподаватель истории Сергей Филимонович Знаменский. Он водил нас на дальние прогулки, хорошо зная окрестности.
Помню прелестную прогулку в Орлино. Там было красивое озеро, где мы катались в лодках очень странной формы, напоминавших скорее короткие гробики, чем обычные лодки. Был уже август, но день выдался очень жаркий. Мы устали, и нам очень хотелось пить. Мы увидели колодец возле какого-то деревенского дома. Вышла хозяйка, у которой Сергей Филимонович попросил кружку или стакан, уже не помню что. Она любезно вынесла из дому просимое, он вытащил ведро холодной воды из колодца, и мы с наслаждением по очереди стали пить. Приветливая хозяйка улыбнулась и сказала: «Ну вот, и сам напился, и своих славных доченек напоил». Мы все ужасно смутились.
Какие же дочки? В то лето нам исполнилось по восемнадцать лет, а ему вряд ли было двадцать девять — тридцать. Причиной, по-видимому, была большая борода, которая его сильно старила и придавала ему солидный вид.
К этому же времени относится моя первая попытка самостоятельного заработка. Кто-то из соседей по даче обратился к матери Манцочки с предложением, чтобы одна из ее дочерей (а их было три) взялась подготовить девочку лет двенадцати по немецкому языку, с которым та плохо справлялась. На семейном совете было решено предоставить этот урок мне, так как все считали, что я этим языком владею лучше других. Я согласилась. Занимались каждый день по часу в течение месяца или двух. Я была очень горда, что могу сама зарабатывать.
Помню, что средняя из сестер Брик, Дора, девушка необычайной красоты лет двадцати — двадцати двух, училась пению на курсах Рапгоф. Голос у нее был небольшой, меццо-сопрано, очень красивого тембра, исполнение очень художественное. Она занималась и летом, готовила заданные ей романсы и оперные арии. Мы с Манцочкой распевали целые дни разучиваемые Дорой вещи, конечно, как попало, так как и голоса у нас были препаршивые, и слух весьма среднего качества. Дору это раздражало. «Да замолчите ли вы, противные девчонки?! Целый день я принуждена слушать ваше дурацкое пение, вы детонируете, перевираете слова. Когда я начинаю заниматься, я невольно повторяю ваши ошибки, так запечатлевается ваше музыкальное искажение в моей памяти». Мы очень старались не петь, но так неотвязно звучали в ушах и романсы, и арии, которые она разучивала, что хоть тихонько, про себя, но мы все время что-то напевали.
В конце этого музыкального сезона, если мне не изменяет память, Дора Брик давала сольный концерт в зале Павловского вокзала. Мы, в сопровождении Сергея Филимоновича, присутствовали на этом концерте.
Дора была скромно причесана на прямой пробор. Темные волосы собраны низко на затылке в большой узел. На ней было простое летнее платье швейцарского шитья, сурового тонкого полотна, обтягивавшее юную фигуру. Ни единого украшения ни на открытой шее, ни на открытых до локтя руках. Никакой косметики на смуглом без румянца лице, ни даже пудры на ее крупноватом прямом носу. Очень она была хороша! И очень хорошо пела.
Мы сидели не очень близко, чтобы не смущать ее и не напоминать нашей интерпретации исполняемых ею вещей.
Зал был полон. После первого отделения ей была устроена настоящая овация — часть слушателей, в основном мужчины, устремились к рампе, бешено аплодируя, вызывая на бис, не отпускали со сцены, заставляя бисировать.
34
Записано 11 и 12 марта 1976 года.