Саломея. Образ роковой женщины, которой не было
- Автор: Нежинская Розина
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1034-7
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Саломея. Образ роковой женщины, которой не было». Краткое содержание книги:
Но в случае с Малларме волосы имеют другое значение. Прекрасным волосам Иродиады он приписывает качества идеального зеркала и широко использует для выражения этой идеи сравнение волос принцессы с драгоценными металлами и камнями, создающими эффект отражения. Это делает саму Иродиаду прекрасным двойником идеальной Красоты, которая может существовать в земном мире лишь в виде отражения, так же как и произведение искусства, всего лишь отражающее предпринятые поэтом поиски Абсолюта.
Волосы Иродиады подобны бесконечности и являются символом бессмертия, поскольку «не разделяют преходящего, бренного характера тела в целом»[174], их совершенство – символ чистоты искусства. Иродиада готова вечно пребывать в ливне своих светлых волос, кажущихся ей нетленными, хотя иногда испытывает ужас от этой «лавины», погребающей под собой ее тело.
Для Малларме цвет волос идеальной женщины почти всегда светлый, как у Иродиады. В разговоре со своим другом Эммануэлем дез Эссара о поэзии он так объяснял это свое пристрастие: «…идеальная женщина – я имею в виду эту грань красоты, этот алмаз – не брюнетка. <…> Белокурость означает золото, свет, богатство, мечту, сияние»[176]. Таким образом, для Малларме светлые волосы связаны со светом и с цветом драгоценных металлов, таких как золото, и камней, таких как алмазы. Эти образы и ассоциации широко используются в его поэме, усиливая магический эффект его искусства. Образы драгоценных камней служат в поэме напоминанием о том, что само произведение искусства – это драгоценный камень, что стихотворение – «божественный алмаз, способный поймать и отобразить неуловимый свет вечной истины»[177]. Идеальное произведение искусства обладает безупречной красотой алмаза, с которым можно сравнить Иродиаду в обрамлении ее волос. Однако Иродиада, как и стихотворение, проходит через мучительный процесс огранки, чтобы получить возможность к отражению идеального, и ее волосы – инструмент, помогающий ей достичь в этом совершенства.
«Гимн Иоканана» («Le Cantique de saint Jean») – третья часть завершенного варианта поэмы, хотя и очень отличается от «Сцены» по стилю и композиции, – является частью триптиха, очень сильно перекликающейся и связанной со «Сценой». «Гимн» – это финальное короткое стихотворение и подступ к третьей стадии гегелевской диалектики, ведущий к достижению «совершенной» Красоты[178].
Как и «Иродиада», «Гимн Иоканана» – развернутая метафора. На самом первом уровне которой Иоанн Креститель есть олицетворение представления Малларме о поэте, посредством которого Малларме высказывает свою миссию как поэта.
Исторически Иоанн Креститель был пророком, мучеником и предвестником Христа. Подобно Иоанну, Малларме стал провозвестником нового стиля в поэзии, нового поэтического языка и новой поэтической философии; подобно воззваниям Иоанна, идеи Малларме были поняты и приняты лишь немногими. Однако Малларме знал, что время его придет и что проповедуемые им идеи найдут последователей, которые назовут Малларме своим учителем – как это произошло с Иоанном.
Как Иродиада в «Сцене», образ Иоанна в «Гимне…» соединяет в себе поэта и стихотворение в процессе творческого становления, но на другой стадии, чем в «Сцене». В «Гимне…» Малларме выражает свое отношение к стихотворению, когда оно уже завершено и готово начать самостоятельную жизнь: прочтенное и признанное, оно готово вновь слиться с поэтом, образуя гармоническое единство – на сей раз в мире Абсолюта. В «Гимне…» стихотворение Малларме соединяется с голосом поэта, пророчествующего об Абсолюте.
Малларме дает понять эту мысль посредством искусно написанной казни Крестителя, служащей аллегорией отделения стихотворения от поэта. Первая строфа «Гимна…» отмечает время обезглавливания и связь между «Сценой» и «Гимном…».
В этой строфе мы видим прервавшее свое движение солнце и голову Иоанна Крестителя в момент обезглавливания, происходящего, когда солнце находится в зените и как будто останавливается на мгновение, а затем, раскаленное, снижается. Пир Иоанна Крестителя происходит 24 июня, что очень близко к дате солнцестояния. Этот пир прямо связан с легендой о «любовной истории»[180], согласно которой Саломея была влюблена в Иоанна и потребовала отрубить ему голову за то, что он не ответил ей взаимностью. Такой контекст подразумевает, что Иоанн в поэме лишается головы из‐за встречи с Иродиадой и чувств, которые он в ней пробудил[181]. Так, указывая время казни Иоанна, Малларме устанавливает связь между «любовной историей» Иродиады и обезглавливанием Иоанна или между Иродиадой и Иоанном.
174
Zagona H. G. The Legend of Salome. P. 51.
175
Mallarmé S. Collected Poems and Other Verse. P. 28–29. [Малларме С. Иродиада. С. 75.]
176
Zagona H. G. The Legend of Salome. P. 51.
177
Zagona H. G. The Legend of Salome. P. 51.
178
В неоконченной «Свадьбе…» Малларме пытается передать, что Иродиада как стихотворение через обнаружение Тайны посредством viol occulaire – встречи с Иоанном Крестителем, а позднее и через соединение с ним становится «совершенной Красотой» (la Beauté parfaite), обретающей прозрачность. См.: Austin L. J. Essais sur Mallarmé. P. 161.
179
Mallarmé S. Collected Poems and Other Verse. P. 213. [Малларме С. Иродиада. С. 87.]
180
См. гл. 5.
181
См. гл. 5.