Саломея. Образ роковой женщины, которой не было
- Автор: Нежинская Розина
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1034-7
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Саломея. Образ роковой женщины, которой не было». Краткое содержание книги:
Сначала, в «Прежней увертюре», когда Иродиада, как стихотворение, все еще принадлежит «незнаемым векам», она – «Чистая красота» (la Beauté sereine), стихотворение, которое еще не родилось, но уже живет в душе поэта как идея. Это – тезис. Затем, в «Сцене», когда метафорически изображенное стихотворение находится в процессе создания, но все еще не родилось и не отделилось от своего создателя, оно утрачивает состояние своей чистоты и становится «мутной» Красотой – это антитезис. Наконец, в третьей части («Гимне Иоканаана») Красота проходит через синтез и становится совершенной.
В «Сцене» Иродиада имеет девственную и чистую природу. Неявленность внешнему миру, изумительная красота и постоянное ожидание того, что приведет ее к новой форме существования и освободит от добровольной самоизоляции, делают ее аллегорией стихотворения. Она ждет и одновременно боится выхода в мир. Кормилица спрашивает ее:
Иродиада отвечает:
Подсознательное ожидание «чего-то» (une chose inconnue), возможного перехода от одной формы существования к другой, – символ вызревания произведения искусства. Следующая за созданием произведения стадия – отделение от своего создателя, поэта, чтобы явиться миру.
На буквальном уровне Иродиаду мучит Кормилица – одновременно аллегория мирской жизни и того, кто заботится о принцессе-стихотворении и помогает ей достичь зрелости. Метафорически Иродиада мучается оттого, что, как стихотворение, она находится в процессе рождения и созревания и готовится предстать перед миром и отделиться от создателя. Это пугающий и болезненный процесс.
В позднейшей неоконченной версии «Свадьбы Иродиады» Малларме анализирует встречу Иродиады с Иоанном Крестителем, описываемую как viol occulaire, а также реакцию Иродиады на эту встречу и ее переход от одной формы бытия к другой. Как и все в произведении Малларме, это событие имеет двойной смысл. С одной стороны, это вторжение в тайну Иродиады, то есть изнасилование, по крайней мере с ее точки зрения – вот почему Иродиада желает казни Иоанна. С другой стороны, это посвящение Иродиады в тайну Иоанна Крестителя, что в конечном счете подведет ее к преддверию Абсолюта. Это может произойти только тогда, когда Иоанн Креститель достигнет определенного состояния – вне физического существования.
Для Иродиады, двойника стихотворения, казнь Иоанна необходима. Только в идеальном трансцендентном мире – царстве Абсолюта – возможно их свободное и полное посвящение в высшую тайну друг друга: их союз – синтез, совершенное произведение искусства. Эта встреча, это viol occulaire, превращает Иродиаду как персонаж и как стихотворение, претерпевающих постоянное изменение, в «замутненную Красоту» (la beauté troublée) – произведение искусства, которое еще не достигло высшего состояния чистоты, поскольку пока находится в состоянии эволюции, претерпевая творческий процесс. Однако эта встреча для Иродиады – первая стадия посвящения (в качестве персонажа и стихотворения) в мир Иоанна Крестителя, в тайну, относящуюся к Абсолюту.
В окончательном варианте «Сцены» Малларме утверждает, что, хотя идеального произведения искусства не существует, поскольку оно находится в процессе созидания, его все-таки можно узреть – как отражение в идеальном зеркале. Образом, используемым для выражения этой идеи, становятся волосы – волосы Иродиады.
Символика волос широко использовалась в XIX веке как поэтами, так и художниками. Например, Бодлеру, который был кумиром Малларме в период написания «Сцены», принадлежит стихотворение «Волосы» («La Chevelure»). В нем Бодлер прославляет волосы как воплощение красоты, уносящее лирического героя в экзотический мир нереальной прелести, чувственности и страсти[173]. Английские художники-прерафаэлиты, особенно Данте Габрлиэль Россетти, писали своих femmes fatales, как правило, с длинными восхитительными волосами, часто рыжими. Английский поэт Роберт Браунинг использовал тот же образ в стихотворении «Любовник Порфирии», в котором он описал лирического героя, задушившего свою возлюбленную ее же длинными волосами, символизирующими его мучительную страсть. Волосы – символ земной похоти, губительной женской красоты, зачастую ошибочно принимаемой соблазненным за символ совершенства.
172
Mallarmé S. Collected Poems and Other Verse. P. 35, 37, 39. [Малларме С. Иродиада. С. 81, 83, 85.]
173
См.: Baudelaire C. The Flowers of Evil / Trans. J. McGowan. Oxford: Oxford University Press, 1998), 51, 53. [См.: Бодлер Ш. Волосы / Пер. с франц. Эллиса // Бодлер Ш. Цветы зла. М.: Наука, 1970. С. 43–44.]