Саломея. Образ роковой женщины, которой не было

Оба художника в такой степени были одержимы темой Саломеи/Иродиады и Иоанна Крестителя, что это увлечение казалось чрезмерным даже для ХIХ века. Моро создал около сотни изображений на эту тему, а Малларме всю жизнь писал «Свадьбу Иродиады», умерев за письменным столом во время работы над ней. Любопытнее же всего то, что Малларме использовал в «Гимне…» тот же самый образ парящей в воздухе головы, что и Моро двадцатью годами ранее в акварели «Явление». Более того: Моро переработал «Явление» в 1896 году, то есть как раз тогда, когда Малларме писал «Гимн…».

Несмотря на пренебрежительное замечание о Моро, Малларме было знакомо и, видимо, нравилось его творчество. В самом деле, одна из литографий Моро – чей-то подарок – висела в летнем доме Малларме, где до сих пор красуется на стене его кабинета.

Малларме, несомненно, видел «Явление» Моро на Салоне 1876 года и на Всемирной выставке в Париже в 1878 году. Картина не могла не оказать влияния на поэта, если двадцать лет спустя он использовал ее композицию и главный живописный образ в собственной поэзии как средство для выражения своих мыслей. Моро тоже читал «Иродиаду» Малларме, когда она была опубликована в «Parnasse contemporaire» и, хотя не имел ни одной из его книг, был знаком с его творчеством. Так или иначе, несмотря на все удивительные совпадения идей и образов, мировоззрений и интересов, и даже географическое соседство, житейские пути этих художников не пересекались. Они принадлежали к разным кругам, но в творчестве повлияли друг на друга. Моро написал свою самую знаменитую «Саломею» после прочтения поэмы Малларме «Иродиада», а Малларме создал образ Иоанна после того, как увидел «Явление» Моро.