Українське письменство
- Автор: Зеров Микола
- Год: 2002
- Язык: украинский
- Год: Основи
- ISBN: 966-500-019-5
- Жанр: Критика
Электронная книга - «Українське письменство». Краткое содержание книги:
Отже, віра в науку… і прогнози: через сто-двісті років людське життя стане легке, культурне, витончене, комфортабельне. Це останнє слово не останнє місце має у мріях Чехова. Овсянико-Куликовський, наприклад, відзначає, що з Чехова великий апологет і цінитель так званих «культурных благ». «Расчетливость и справедливость говорят мне, что в электричестве и паре больше любви к человеку, чем в целомудрии и воздержании от мяса», — полемізує він з толстовською проповіддю в одному із листів до Суворіна. Відзначають цю рису і інші, сторонніші обсерватори. На думку одного з них, у Чехова було «чисто западное стремление к жизни чистой, хорошо прибранной, нарядной, и параллельное отвращение от всего грязного, цинического, неуклюжего — в одежде, в обычаях, в характере, в таланте»[269]. Це поривання зафіксоване в постаті «лешего», д-ра Астрова, задуманого раніше, але остаточно опрацьованого разом з «Мужиками». Відразу до провінціальщини найбільше знати в «Моей жизни».
«Как жили эти люди: стыдно сказать! — розпочинає свою характеристику губерніального міста герой оповідання. — Ни сада, ни театра, ни порядочного оркестра; городская и клубная библиотека посещались только евреями-подростками: так что журналы и новые книги лежали по месяцам не разрезанными; богатые и интеллигентные спали в душных спальнях на деревянных кроватях с клопами; детей держали в отвратительно грязных помещениях, называемых детскими, а слуги, даже старые и почтенные, спали в кухне на полу и укрывалися лохмотьями. В скоромные дни в домах пахло борщом, а в постные — осетриной, жареной на подсолнечном масле. Ели невкусно, пили нездоровую воду… Во всем городе я не знал ни одного честного человека».
З пафосом, з справжнім красномовством нападається він на всеросійські лінощі:
«Как мало в нас справедливости и смиренья, как дурно мы понимаем патриотизм! Пьяный истасканный забулдыга муж любит свою жену, но что толку от этой любви! Мы говорим в газетах, любим нашу великую родину, но в чем выражается эта любовь? Вместо знаний — нахальство и самомнение паче меры, вместо труда — лень и свинство, справедливости нет, понятие о чести не идет дальше «чести мундира», мундира, который служит обыденно украшением наших скамей для подсудимых. Работать надо, а все остальное к черту!»[270]
Чи не досить цього, щоб уявити собі ідеологічну постать Чехова серед російської дійсності 90-х рр.? Зі своїм культом науки, прославленням дисциплінованої систематичної праці, зі своєю проповіддю гігієнічності та добробуту матеріального, з своїм тверезим реалістичним писанням (проте «без грубости, свойственной дуракам этого рода»), він був дуже далекий від того, щоб співати гімни «обширному отечеству», чи то спеціально — «золоту, золоту, сердцу народному». Народництво — чи то офіціальне, «казенного образца», чи то радикально-громадське — було йому однаково немиле… «Чистая сердцем, простая обычаем, небогатая, подчас голодная, сильная множеством, слабая непорядком и темнотою, строилась святая Русь, как могла. То — неладно, это нехорошо, а в общем, слава Богу, живы, Христос терпел и нам велел», — таке юродство було для Чехова неприймовне; на його погляд, культурна робота на селі ще не починалась; сільське життя ще й досі таке, як було «при половцах и печенегах». «Со своею зоркостью (он) был оскорблен нашей неудавшейся историей, одичавшим народным бытом, нашею безвольною интеллигенцией»; реаліст і ліберал, він дивився на російське громадянство «с презрительной усмешкой, как на плохой товар»[271].
Цей погляд і виявився в його «Мужиках». Немов у відповідь публіцистам та белетристам, що в їх писаннях та побудуваннях теоретичних слова «народ, деревня» втратили конкретний зміст, — Чехов-митець знову наситив їх образами, реальними спостереженнями, а як обсерватор з нього був неупереджений, то і результати його обсервацій вийшли несподівані і сильно не сподобались людям, зв’язаним доктриною[272].
269
Чехов А. П. Затерянные произведения, неизданные письма, воспоминания, библиография. — Ленинград: Атеней, 1925. — С. 90—91.
270
Лист 9.XII.1890. Письма. — Т. III. — С. 146.
271
Чехов А. П. Затерянные произведения, неизданные письма, новые воспоминания, библиография. — Атеней. — 1925. Письма Чехова к Меньшикову, пригот. к печ. М. Я. Беляев. — С. 90, 91, 92.
272
Пор. Последние сочин. Н. К. Михайловского. — Т. I. — СПб., 1905. Стаття «Кое-что о Чехове». Про «Мужиків» в ній читаємо: «Рассказ этот… был сверх всякой меры расхвален именно за тенденцию, которую в ней увидели». Ця тенденція, яку в «Мужиках» побачили, є ніби «превосходство городской культуры над деревенской» (критик, видимо, полемізує з марксистами). На думку ж самого Михайловського, Чехов «ровно ничего не хотел показать». «Необходимость просвещения деревни» не висновується з належною невідхильністю із художнього матеріалу «Мужиков». До того ж і Чехов «издал Мужиков отдельной книжкой, вместе с другим рассказом, Моя жизнь, в котором городская культура изображена еще более мрачными красками, чем деревенская (вернее, отсутствие культуры) в Мужиках».