Чернобог (СИ)

Светку всякий раз поражала разница в звучании горлового пения Айвазова и его высокого нежного голоса при обычном исполнении песен. Он умел красть душу слушателя, это точно. Илья пел проникновенно, чувственно, словно бы жил старой песней и озвучивал свои собственные эмоции. Впрочем, так и было. Под деревом он, вне сомнения, подразумевал саму Качурку и её тревожное будущее.

— О, у вас тут опять концерт? — просунул голову в чум Толик. За его плечом маячил Константин. Инесса махнула им рукой, ребята сели под бок к научнице, Костик протянул ей фляжку коньяка.

— Я знаю, моё дерево завтра может сломать школьник. Я знаю, моё дерево скоро оставит меня. Но пока оно есть, я всегда рядом с ним. Мне с ним радостно, мне с ним больно. Мне кажется, это мой мир. Мне кажется, это мой…

Тут Илья как будто поперхнулся словом, остановил игру и, сморщив лицо, застыл. Даже дыхание задержал. Светка встрепенулась от неожиданной тишины и, боясь, что Илью скрутил внезапный болевой спазм, позвала:

— Илья Каримович? Что такое?

Айвазов махнул рукой, показывая, что с ним всё в порядке. Открыл покрасневшие глаза и с трудом улыбнулся:

— Пепел, наверное. От огня прилетел. Бывает.

Он потёр уголки раскосых глаз, проморгался и сказал Инессе:

— Завтра, если погода не наладится, — он глянул в телефон, сверяясь с синоптиками, — а она не наладится, можем с вами доехать ещё в одно стойбище. Но это с ночёвкой. Они отогнали оленей прилично на север. Я договорюсь, устроим вам полное погружение в быт кочевников. Светоч, ребята, вы когда-нибудь ели варёный костный мозг оленя? Вот только не надо сразу морщиться! Это очень вкусно, поверьте мне.

Комментарий к 27. Дождь ¹ — песня группы «Кино» — «Дерево». Последнее слово недопетого Ильёй куплета — «сын».

====== 28. Пещеры ======

2045 год, июнь, село Мынто, Качурский округ, Приполярье.

Раскопки у мегалитов длились уже третий день. Даже мощные электролопаты еле справлялись с начинённым пластами руды твёрдым грунтом.

«Да, это вам не суглинки Калтая», — думала Светка, глядя на взмокших аспирантов.

Рентгены явно показывали наличие металлической статуи, запечатанной прямиком в породу, всем не терпелось её увидеть. Иван бегал, как заведённый, и покрикивал на нерасторопность парней. Илья по большей части молчал и был мрачен. Светка даже понимала, почему: экспедиционная группа лезла в самое святилище эрси. Но всё это велось с подачи Айвазова, так что, вершилось то, к чему он стремился.

Итак, к вечеру наконечник лопаты вдруг провалился в пустоту. Раздался звон камешков о металл, Илья быстрым знаком приказал Толику остановить раскопки.

— Там и впрямь пещера, — определил аспирант. — без входа и выхода. Интересно, кто и как туда засунул эту статую?

Айвазов уже отодвинул лопату Толика и, прыгнув в яму, достал свою — ручную, более тонкую в работе. Разбил камни вокруг отверстия в своде пещеры достаточное, чтобы пролезть внутрь, и без всякой страховки спрыгнул вниз.

— Сумасшедший, — услышала тихую брань Инессы Светка. — Кто ещё может себе такое позволить, скажите на милость?

— Она здесь, — донеслось снизу, — думаю, тонны полторы будет весить. Возможно, больше.

— Илья! — навис над ямой Кривоглядов. — Она золотая?!

— Да, — нехотя отозвался Айвазов, и Светкино сердце, целиком отданное археологии, сладко ёкнуло. — Насколько можно по ней судить. Точно не скажу, но выглядит, как золотая.

— Коллеги! — Ивана Дмитриевича аж затрясло, как желающего срочно выпить алкоголика, — мы нашли её! Сорни-эква! «Золотая баба»! Это сенсация, коллеги, мы прославились! Илья, ну что же ты застрял, нужно извлечь её как можно скорее! Всем работать, я не отпущу вас в лагерь, пока мы не увидим её целиком! Боже! Неужели, что-то стоящее! Где лебёдка?

Светка подумала о том, что группа вовремя захватила противомоскитные сетки — на сопке гнуса не наблюдалось, но в лагерь они, очевидно, спустятся только ночью.

Илья выбрался из раскопа ещё более безрадостным, чем до того. Вытер грязный затылок, уселся рядом с ямой и нервно сжимал кулаки, косясь на восторженных коллег. Светке было жалко Айвазова, но ужасно хотелось увидеть легендарную статую. Проруб расширили, внутрь на веревках забрались кривоглядовские аспиранты. Раздались возгласы удивления и восхищения, статую опутали верёвками, лебёдку зацепили за дерево и начали тянуть добычу наружу, электрический блок трещал от напряжения.

— Весит она прилично, — процедил Илья. — Не думаю, что полая внутри. На неё материала не пожалели. Цельное золото, Светоч.

— Откуда вы знаете? — вырвалось у Касаткиной.

— Знаю, — с недобрым огоньком в глазах глянул на неё научник.

— Ох! — оторопел Иван, видя находку всей своей жизни, и схватился за сердце. Илья в который раз нервно вытер голову. Статуя засияла тёмно-жёлтым бликованием в лучах вечернего солнца. Перепутать его было не с чем. Да, баба оказалась отлитой из старого, цветом похожего на латунь, золота. Кургузая фигура с явными туземными чертами, какие режут из кости. Топорно выплавленные, приземистые формы, притом чётко выступающие женские признаки: большая грудь, широкий таз, безбородое лицо. Кто бы мог подумать, что она существует на самом деле?

— Её искали двести лет, — напомнила Каримычу Светка.

— А выдал я, — последовал безжалостный ответ.