Чернобог (СИ)
- Автор: Gusarova
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Чернобог (СИ)». Краткое содержание книги:
— Не буду я мыться! — докумекав, что ванна предназначена в первую очередь ему, Митя неожиданно взбрыкнул. — У меня свой запах, меня духи узнавать перестанут!
— Ничего с твоими духами не сделается! — приструнил его Афанасий.
— Ага! Развёл тут духман, — поддакнул с кресла наблюдающий всё это Дёмушка.
— Ерёма! Забери одежду Митюшину и отчисть по-быстрому! — велел Афанасий.
— Только попробуй тронуть меня, ты, абасы́¹! — вслед выкрикнул Митя.
Ерёма, едва явившись, с испуганным рёвом сгинул прочь.
— Барин, уйми ты яво, страшно же!
— Да чтоб тебя! — рассердился граф, пока Демьян в кресле посмеивался над ними. — Мстислав. Князь Бабогуров! Так негоже. Нельзя ходить чумазым… Боже-Стрибоже, какую ерунду приходится объяснять! Ладно. Видишь вон ту корзинку? — граф указал Мите на вожделенные сладости. — Дашь себя в порядок привести, она твоя. Вся.
Он не слишком верил в то, что дикарь купится на лакомства, но, видно, как с любым зверьком, такой способ добиться послушания и с ним работал. У Мити загорелись глаза, и он принялся сам стаскивать обшитую бисером одёжку. Разделся, полез во вспененную Ерёмой ванну, только рогатую шапку оставил на голове. Афанасий посмеялся на это, подошёл и стащил головной убор. Митины волосы, угольно-чёрные, длинные, как у девки, рассыпались по плечам.
— Эй, верни! — он потянулся руками к шапке. — Я ойун²! Мне шапка нужна для связи с духами!
— Ничего-ничего, — Афанасий был непоколебим, — я тоже ойун поболе твоего, однако ж не хаживаю замарашкой. Вот отмоешься, обсохнешь и отдам тебе твою связь.
Митя досадливо зарычал и дал себя намылить.
— Экий ты воспитатель, — отозвался, глядя на всё это, Демьян. — Может, тебе перед собственным полезно и с чужим дитём повозиться.
— Я — мужчина! — напомнил из пены Митя.
— Тю, мужчина! Откуда ж ты взялся-то, мужчина? — передразнил его Тиронов.
— Из Хаасы!
— Вайкут, короче говоря? — уточнил Демьян. — Мамка кем была?
Афанасий было начал корить Демьяна за неделикатность, но Митя, хохоча от того, как Ермолай натирал ему пятки, поведал:
— Удаганкой она была!
— Тоже шаманка, значит, — перевёл Тиронов. — Вот Багурка отличился, а, Афоня? Я тебе говорил, как у него дочки пошли одна за другой, где-то и сынок, стало быть, запрятан! А вот и он, сокол.
— Я — ворон! — возразил Митя.
— Ворон, так ворон, — дозволил сему быть Демьян. — Как рос-то расскажешь?
— Можно, — тот повёл плечом. — Моя мать знатной и известной удаганкой была. У старого ойуна переняла силу и управляла местом, как он умер. С отцом она из-за его силы сошлась. Там и я родился. А потом отец уехал, мы с матерью остались в тайге жить.
Колдуны разом переглянулись.
— Брешет, — шепнул Тиронов.
— Постой! Митюша, — прервал рассказ мальчика Афанасий. — Ты с матерью остался? С родной матерью?
— Ага-а, — тот поглядел на графа так, словно у него спрашивали банальщину.
— Ладно, пусть дальше говорит, — растерянно махнул рукой Дёмушка.
— А потом мать влюбилась в пришлого да и отреклась от служения духам. Захотела в иную веру оборотиться. Меня спрашивала, я отказался. Духи в отместку её растерзали. А я остался жить в тайге один.
— Один? — разом воскликнули колдуны, не представляя, как можно выжить ребёнку в глухом лесу.
— Ага-а, — опять протянул Митя, явно потешаясь над оторопью старших. — Мне мать передала умение общаться с духами, и они присматривали за мной. Кормили, учили охоте и жизни. Я многое взял от духов, оттого я такой хороший охотник. Меня учили лучшие! — он похвастался. — А о прошлом году вернулся отец и забрал меня к людям. Так я и живу теперь с вами.
— Точно брешет, — определил Демьян.
— Его право — утаивать прошлое, — защитил Митю Берзарин. Пострел глянул на них пронзительно, но ничего не ответил, мол, хотите, верьте, хотите, нет.
Ерёма помог Мите вылезти из ванны и замотал пушистым длинным полотенцем.
— Ты обещал корзинку дать! — не преминул напомнить мальчик.
— А, да, бери, заслужил, — граф подвинул сладости, и Митя, радостно причмокивая, выцепил себе пирожное.
— Ну и что с ним делать? — развёл руками Дёмушка, уведя Афанасия в другую комнату.
— А что ты с ним сделаешь? — отвечал граф. — Ничего, раз он уже есть. Пусть живёт с нами, по братскому согласию! Колдуны мы, или кто?
— Да ты что, голубчик, этакую образину к нам подселить, — зашикал на него Демьян. — Он, не ровен час, тебя да меня в ночи по горлу полоснёт, а кровушкой своих духов напоит!
— Дёмушка, бога ради! — пристыдил его Афанасий. — Положительный он, я вижу.
— Ага, положительный, — заворчал Тиронов. — Водится непойми с кем, Ерёму до усрачки, вон, испужал. Ох, Афанасий! И так ты впутался с этой девицей по самое… это самое, а теперь ещё и Багурка тебе сплавил своего чёрта верёвочного! Чего он сам с ним не занимается? Глава рода, ей Свод. Где ты видывал, чтоб колдун сына малолетнего от себя отпустил или скрывал ото всех?
— Я — мужчина!!! — раздался обиженный рёв из-за стенки. Колдуны поняли, что их прекрасно слышат.
— Ох. Чёрти что творится, и всё это мне нравится меньше и меньше, — признался Демьян.
Афанасий не мог с ним не согласиться. Мстислав казался дружелюбным и сговорчивым малым, но что-то в блеске его чёрных бусин-глаз подсказывало графу: с таким шутки плохи.
Комментарий к 26. Бабогуров ¹ — «абасыы» — (якут.) «злой дух».
² — «ойуун» — (якут.) «шаман».
====== 27. Дождь ======
2045 год, июнь, село Мынто, Качурский округ, Приполярье.
Дождь лил четвёртый день. Говорливый ручей у лагеря превратился в гигантское грязевое джакузи, грозящее выйти из русла и подмыть палатки. Теперь Светка нисколько не удивлялась тому, как внезапно в октябре сошел оползень — с плеча сопки каждый день доносился грохот падающих камней. Вода подтачивала берег. Вымокло, казалось, всё на свете. Сырость закралась во все углы. Одежда не просыхала. Сырыми были сухари, сублемированный лук вспух и начал портиться, с замёрзшего носа текли безудержные водянистые сопли, и что было для Касаткиной самым противным — отсырели странички книг. Как только Светка поняла это, тут же перенесла ценную литературу к научнику в чум. А потом и сама туда перебралась.
Традиционное для эрси жилище доцента Айвазова словно стало единственным уголком тепла и сухости во всём Качурском округе. У него постоянно горел благословенный очаг, пахло стланиковым дымом, травами и шкурами, веяло каким-то особым спокойствием. Тогда как в самом лагере на фоне проволочки то и дело вспыхивали ссоры, внутри чума Каримыча царило благоденствие. Илья, удобно устроившись на шкурах, упоённо ревел какой-то эрский мотив и вырезал ножом из мамонтовой кости узорчатые бусины. Как поняла Светка, материалом он успел разжиться на стойбищах и обещал к концу экспедиции смастерить им с Лихоимцевой по браслету. Касаткина, сонно перебирая страницы высохших книг, сквозь горловое пение научника различала, как Инесса снаружи бранится с Кривоглядовым. Разумеется, опять из-за ерунды. Кажется, Инессин Толик по ошибке перекинул профессору на ноут данные не с того дрона. Иван Дмитриевич с каждым сопливым днём становился злее и злее. Кидался на всех, как собака. Даже Палыча сумел так «обласкать», что тот плюнул на работу и свалил бухать в Мынто. Всё равно, по его мнению, делать в лагере было нечего. Светка была полностью согласна со Спиридоновым из тех соображений, что он один хрен от начала экспедиции ничем полезным не занимался. Только болтал да квасил.
— Илюша, впустишь? — донеслось снаружи.
Айвазов, не прерывая рёва, дозволительно отозвался:
— Вхо-оди-и-Ин-на-а!
— Ох, — профессорша втащила с собой холодок мороси и присела на шкуры. Её очки сразу напрочь запотели и она, сняв, принялась вытирать их бархоткой. — Как он меня достал. Илюша, ты можешь спросить у своих духов, есть ли способ от него избавиться, так, чтобы не с концами?