Чернобог (СИ)

— Не, не зря я тебя учил, — одобрительно закивал князь. — Славно отбиваешься, а коса если бы не по тебе пришлась, то по девке. Вовремя ты её прикрыл. А вот и наш друг, погляди-ка, Афанасий.

Он ткнул коротким пальцем в крышу близстоящего дома, и Берзарин издал возглас изумления — за каминной трубой притаился его дикарь. Меховая серая накидка и такого же цвета мохнатая шапка с рожками скрывали плечи и голову Виева посланца, на лицо была надвинута пестро-красная вышитая маска, так, что виднелись одни чёрные, как угольки, глаза. Пристальный, сосредоточенный взгляд, быстро натянутая тетива, стрела в полёте, и вот обидчик Афанасия уже бьётся в судороге у его ног. Второй выстрел вслед за первым — и падает, хрипя, нечестивец с дубинкой. А сам неведомый заступник срывается с места и, ловко перепрыгивая с крыши на крышу, мчит прочь.

— Лицо! Давай увидим его лицо! — застучал по плечу друга Афанасий.

Тот попытался прокрутить картинку, но она не поддалась, будто блюдо заклинило.

— Да чтоб тебя! — выругался Тиронов. — Какое-то заклятье тут, не пойму. Виевы чары, не иначе.

— Досадно, — опечалился Афанасий. — Но каков стрелок, Дёмушка!

— Кто бы сомневался, что у Вия достойные агенты, — протянул Демьян, подбирая с блюда яблоко и хрустя им. — А ты ему жизнью теперь, поди, обязан. Кто же может быть этот боец, а? Есть думы, Афоня?

— Кто угодно, — вздохнул Берзарин. — На востоке империи чёрти кого найти можно, сам знаешь. Хоть Богуслава Бабогурова послушай, он много там земель объездил. Ни колдунов, ни ведьм, один шаманизм да мракобесие.

— Багурка и сам мракобес почище нашего, — возразил Демьян. — Одна рожа узкоглазая чего стоит, про чистоту кровей я уж помалкиваю. С кем он сам путался там, где бывал, тоже Свод весть.

— Ну, довольно его обсуждать, — Афанасий не любил, когда собрату-ветрогону принимались перемывать косточки за глаза, пусть даже сплетни шли от дорогого Дёмушки.

— Да! — хлопнул себя по коленям Тиронов. — Твоё дело Ирондельку на бал выкатить, как обещал. Порадуй её напоследок, видно, что славная девка. Ей же Свод!

Комментарий к 24. Заступник ¹ — «фелефей» (библ.) — телохранитель, страж, скороход.

² — (фр.) «простите, месье, что вы сказали?»

====== 25. Ветер и смерть ======

С того самого дня, как Афанасий столкнулся с диковинным приставлеником, он то и дело принимался всматриваться в окружающее. Ехал ли он на свидание к девице Ирондель, прогуливался ли с Дёмушкой или просто мечтал на разогретой солнцем люжанской крыше — его внимание неизменно возвращалось к дикарю. Будучи и сам необычным человеком, Берзарин острым взором колдуна всё пытался приметить — то в затенённом углу, то в просвете древесной кроны раскидистого каштана, то ещё где — край меховой накидки. И ему не виделось — казалось, что Виев посланец там. Афанасий смекал, тот следует за ним неотступно, иначе с чего бы ему очутиться в столь ранний час на пустынной набережной?

Вопрос присутствия в личной жизни стороннего чрезвычайно досаждал графу. Не то, чтобы он жил затворником, скорее, наоборот, «светским львом», блистающим у всех на виду, но мысли о том, что его, льва, пасут, аки агнца, лезли в голову помимо воли. Честь возмущалась, хотя здравый смысл и подсказывал шепотком, что не стоит пытаться изловить тайного агента Силы, может это оказаться чревато потерей и смысла, и всякой чести — вместе с мозгами-то.

Тем временем подготовка к балу шла вовсю. Самым сложным было добыть для Анны-Луизы достойный наряд. Невозможно сшить выходное платье за двенадцать дней, но только если вы не способны договориться с духами! Афанасий вызвал раскройщиков прямиком в поле, и пока беседовал с девицей о делах высоких, те успели снять с неё необходимые мерки. По счастью, Анна-Луиза не посвящалась отцом в колдовскую жизнь и духов напрочь не замечала. Афанасий радовался, как мальчишка, тому, что вскоре сможет подарить Анне-Луизе путешествие в сказку. Бедная девушка и впрямь походила на Золушку и трудами занималась отнюдь не подобающими дворянам.

Однажды к ним из имения прискакал конюх и сообщил, что старая кобыла вот-вот родит. Анна-Луиза с извинением глянула на графа и сказала ему:

— Я должна присутствовать! Тимоте, простите меня, но Флавии может понадобиться моя забота!

— Так за чем же дело стало! — воскликнул тогда Афанасий. — Скачем скорее к роженице!

В другое время, в здравом уме он бы близко не подошёл к грязной и потной лошади, готовой в любой момент забрызгать его с ног до головы кровью и водами, но теперь с Афанасием творилось что-то удивительное. К своему стыду он ни разу в жизни не видел родов, и ему это показалось интересным времяпрепровождением, тем более, в обществе милой Анны-Луизы. Та без боязни забежала в денник к Флавии, успокоила гнедую кобылу и, когда схватки стали сильными, присела вместе с нею в опилки.

— Потерпи, моя любовь, — девица гладила и целовала кобылу, пока та справлялась с потугами. — Потерпи, скоро всё кончится.

Афанасий увидел, как напрягаются бока у лошади, а потом она застонала, и показался плодный пузырь. Это зрелище заставило Берзарина ощутить слабость и дурноту.

«Воистину, мужчинам запрещено видеть женские таинства, пусть даже то будет скотина», — подумал он прежде, чем показалась мокрая мордочка и два белых копытца.