Чернобог (СИ)

Пострел стащил перчатку и крепко пожал протянутую графом руку.

Комментарий к 25. Ветер и смерть ¹ — «оссуарий» — в парижских катакомбах — костяница, комната с человеческими костями.

====== 26. Бабогуров ======

— Мстислав, — имя прозвучало для Афанасия, словно озарение. Пожимая шершавую ладонь паренька, он уже подмечал для себя знакомые черты его лица: родинки на щеках, полные губы, особую въедливую черноту глаз — словно вещая птица-ворон глядела на него испытующе и настороженно.

Бабогуров! Ну конечно же, «полярный ворон»! На перстне их рода даже камень, белый агат-бабогур, сиял куском снега из оправы чёрного золота в виде черепа ворона.

«Не принимай серое белым», — гласил девиз их рода. Про Бабогуровых ходило много слухов, но Берзарин предпочитал им слова дружеские и уважительные, хотя бы потому, что те от колена к колену прославляли отечественную науку и слыли бесстрашными путешественниками.

— Мстислав Богуславович, полагаю? — не выпуская руки Мити, прозорливо усмехнулся граф Берзарин. — Богуслав же отец тебе?

— Он. — Парень при упоминании главы рода недовольно насупился.

— Вот ведь удача, Митя! — поспешил успокоить его Афанасий. — Очень рад знакомству. Мы с твоим отцом всегда ценили друг друга, он славный колдун, стрибог высшего умения!

От его слов Митя, вопреки ожиданию, стал ещё мрачнее, но промолчал.

— Ну что ты? — одёрнул нового друга Афанасий. — Я обещал тебе, Митюшка, я тебя не выдам. Разве что духи могли нас видеть вместе и донесут…

— Духи не донесут, — сухо сказал Митя. — Они знают, что им за это будет.

— Вот как? — распахнул глаза граф, — и что же?

— Я им устрою, — в голосе Мити не было и тени фанфаронства.

Афанасий, тем не менее, рассмеялся, считая сказанное им шуткой. Чтобы юнец, пусть и наследник колдовского рода, устраивал трёпку духам — это нечто удивительное. Духи сильны и строптивы, это Афанасий знал ещё от отца, и обращаться с ними стоило аккуратно. Даже с Ерёмой Берзарин держал ухо востро, хоть синий и был кротким да покладистым, как вол. И тут — «я им устрою!»

Митя смотрел, как смеётся граф, но во взгляде чёрных глаз его не было ни обиды, ни лукавства, губы не дрожали в попытке скрыть улыбку. Он не кривил душой и не бахвалился из глупости. Видя это, Берзарин скоро прекратил веселье.

— Ох, ну ладно. Ты тут с отцом? — Афанасий оглядел город, припоминая, что Богуслав намеревался летом сорваться в очередную экспедицию к северным землям.

— Один. Мне велено за тобой смотреть.

— Одинёшенек? — изумился Афанасий, будучи не в состоянии представить самостоятельным такого зелёного мальчишку. — И отец тебя отпустил?

— Отпустил. Я — мужчина, — впервые за беседу в голосе Мити послышались нотки гордости.

— Ах так, брат? А живёшь ты где? — продолжил допытываться граф.

Митя мотнул головой на лаз в катакомбы. Берзарин невольно передёрнулся, когда представил себе вновь ту жуткую залу с черепами.

— Ты, верно, шутишь. Там совсем неподходящее место для житья!

Митя снова двинул головой, на сей раз, чтобы возразить:

— Хорошее место. Тихо. Никого нет. Никто меня не видит, кроме духов.

— А как же покойнички, братец! — вознегодовал Берзарин.

— Их везде хватает. А там — пустые кости. Мне там нравится.

Афанасий вытер со лба испарину, выступившую от стольких неслыханных вещей. Митя всё ещё косился на него, явно выжидая решения. И граф подумал, что мальчонке совсем нечего делать одному в мрачном люжанском подземелье.

— Ну вот что, Митюшка. Следить за мной ты можешь и вблизи, всё одно — познакомились. А протекцию обещанную я тебе готов дать прямо сейчас. Пойдём-ка к нам на постоялый двор жить? У нас с Демьяном свободная софа для тебя найдётся. А уж куском и подавно поделимся. Ты как смотришь на моё предложение?

Видно было, что парень заинтересовался, но из нежелания ломать шапку перед графом или скромности отвёл взгляд и сказал:

— Я привык жить один.

— Так вместе-то веселее, Богуславович! — настоял Афанасий и парень, наконец, заулыбавшись, кивнул.

Дёмушка встретил нового гостя не слишком дружелюбно.

— Ох ты ж ёкарный бабай! — рассыпался он в эпитетах. — Припёр, ты смотри… А смердит-то как! Точно сдох, ожил и разгуливает!

Малый на его крики подорвался, было, бежать, но Афанасий успел поймать его за рукав отороченного мехом кафтана.

— Демьян Максимович, где твои манеры! — пожурил он князя. — Ты с Бабогуровым познакомиться честь имеешь! Митюша, проходи, не тушуйся, друг сердечный. — Граф подтолкнул мальчика в спину, и тот робко вошёл в номера колдунов. — Вот, прошу любить и жаловать, Мстислав Богуславович.

— Так и думал, что Багуркины фентили, — фыркнул Демьян. — И чего? Теперь ещё и с его зверёнком нянькаться? Мало тебе мамзели-Ирондели твоей? Афоня!

— Ну что ж с того? Он жизнь мне спас, не забывай! — Берзарин за плечи отвёл и усадил Митю на обещанную софу. — Ерёмушка! — он перекинул перстень с пальца на палец, синий дух явился к хозяину, узрел чудо и с рёвом сгинул обратно. — Испугался, что ли? — не понял граф. — Ермолай! Кончай дурака валять, ванну изволь сообразить! Нам помыться надобно!

— Слушаюсь, барин-с, — боязливо проблеял дух, вылезая из воздуха. Видя его, Митя задиристо, по-зверьи огрызнулся, и Ерёма тотчас сгинул.

— Что это он? — не понял Демьян. Митя же тем временем с крайним интересом взирал на корзинку с фруктами и сладостями на столе. Он шевелил ноздрями, принюхиваясь и посматривал на взрослых, дескать, а вдруг разрешат полакомиться? Но уж нет, решил Афанасий. Если оказывать протекцию, то с воспитанием вместе. Сперва отмыть и одёжку привести в должный вид.