Чернобог (СИ)

— Это любовь, — мыркнул Светке Толик, пристёгивая лопату к кофру седла.

— Ну хоть кого-то Иван способен отлюбить, — бросила, проходя мимо них, Лихоимцева. — Была бы я из золота, может, и меня сподобился бы…

Небо темнеть не желало, и это играло исследователям на руку. Группа решила разделиться. Четвёрка оставалась вместе с Иваном Дмитриевичем на сопке — куковать в ожидании вертолёта, а остальные археологи спустились в лагерь. Илья к тому времени заметно повеселел, но вид у него притом был не самый добрый. Светка так и не поняла причину смены настроения у научника, но то был Каримыч. Он зло сощурил тёмные глаза на зубцы, украшающие вершину сопки, и сказал сквозь зубы:

— Нет, Иван Дмитриевич, не по тебе это золотишко.

Потом неожиданно пригладил Светку по косицам и мигнул ей:

— Иди спать.

— Вы что-то задумали? — не удержалась от любопытства Касаткина.

— Иди, Светоч. Мы ещё поглядим, кто кого.

В середине ночи раздалось молочение лопастей чудо-машины по небу, разбудив Светку. Она поняла, что это пригнали вертолет, и повернулась на другой бок. К семи утра статуя была спущена в лагерь вместе с сияющим совершенно нездоровым возбуждением профессором. Смертельно уставшие, вымотанные до последнего нерва кривоглядовские аспиранты явились через полтора часа своим ходом и, как зомби, разбрелись по палаткам. Иван же Дмитриевич скакал счастливым козлом. Он уже растормошил новостью половину института и многочисленных коллег в других городах, выслушал похвалу от ректора и ворох поздравлений. А статуя, опутанная брезентом и веревками, стояла посреди лагеря — эдакая огромная шоколадная конфета в обёртке.

Состояние Кривоглядова было сродни одержимости.

— Да! Да, спасибо, спасибо, Верочка! Вес — тонна семьсот! Чистое золото! Конечно! Конечно цельная, всю ночь трахались со спуском! Да-а-а! Все заслуги наши, это бесспорно. Считай, я прославил родную кафедру, ха-ха-ха. Скоро её можно будет увидеть в Новосвире, ну а потом — не обессудь, в Вернисаж или в столичный фонд. Куда получится.

— Иван Дмитриевич, — видя скачущего по лагерю профессора, Светка поймала его за локоть. — Вы бы поели хоть.

— Ай! — отмахнулся тот, набирая очередной номер.

Из Мынто тотчас же был вызван Палыч с карабином охраны ради. Егерь приехал, рассыпался в восторгах, словил на себе уничтожающий взгляд Ильи и уверил, что будет стеречь статую, как зеницу ока. Весь день Иван Дмитриевич так и эдак обнимался с находкой. Илья же, пользуясь отличной погодой, прихватил Светку с Толиком и уехал с ними обратно на сопку, исследовать саму пещеру. Айвазов полагал, что там отыщется нечто даже поинтереснее статуи. Так и вышло.

Илья первым включил налобный фонарик и по верёвке ушёл внутрь пещеры. Крикнул оттуда ребятам, Толик последовал за доцентом и помог спуститься Светке. Пещера оказалась небольшой и опустевшей, но Илья мигом указал на едва приметный над полом лаз. В нём можно было уместиться лишь по-пластунски, что Айвазов незамедлительно и проделал. Светка вновь поразилась бесстрашию своего научника. Тот был энтузиастом, готовым рискнуть жизнью ради открытия. И чутьё не подвело Илью. Он просунул голову обратно к ребятам и закивал:

— Лезьте, скорее!

Толика со Светкой дважды приглашать не стоило. Касаткина еле протиснулась в лазейку, искренне недоумевая, как в ней поместились мужики, и, вся в адамантовой пыли, проникла внутрь второй пещеры. Толик поднял голову туда, куда светил фонарем Айвазов и умилённо выдохнул:

— Какая крипота!

Светка увидела высокий свод второй пещеры и, ойкнув, прижалась к Илье.

— Не ожидали, да? — с трепетом в голосе сказал тот.

Над ними, непонятно как закреплённые на камнях, свисали пучки длинных человеческих волос. Какие-то были заплетены в косицу. Какие-то — украшены бусинами, кожаными шнурками, мехом и лентами. В какие-то вплетались бисерные нити, в какие-то — украшения из белесых костей моржа и мамонта.

— Толик, подсади Светоча, — велел Илья. — Светоч, держи фонарь. Сфоткай это вблизи.

Светка неуклюже забралась на загривок приятеля, держась за его голову руками и ногами, и тут Толик сам закачался, стараясь не потерять баланс. Его снизу подсадил Илья. Вся конструкция из троих людей была вынуждена ухватиться за стену пещеры, чтобы не рухнуть, но Светке удалось оказаться к находке довольно близко. Она удостоверилась, что видит не что иное, как чьи-то обрезанные косы. В свете фонарика волосы переливались золотисто-русым оттенком — причём, все до единого пучка и косицы. Один и тот же цвет…

— Женские, — определила Светка, фотографируя увиденное. — Косицы заплетены не мужским стилем. И я вижу на лентах символы «китовых хвостиков».

— Молодец, Светоч, — прокряхтел Илья. — Я вас спускаю.

— Ура, — скрипнул в ответ Толик.

Айвазов вернул аспирантов с небес на землю, продышался, вытер пот.

— Ну и что думаете, всезнайки?

Двоица дружно помотала головами, не предполагая, кому могут принадлежать найденные волосы.

— Ладно, — осклабился Илья. — Даю подсказку. Что издревле считалось накопителем силы у шаманов?

— Волосы! — так же дружно ответили, переглянувшись, аспиранты.

— Правильно, волосы.

— Это волосы шаманов! — выпалил Толик.

— Близко, — похвалил его Каримыч. — Ну, думайте дальше.

— Женские узоры… Шаманок? — Светка щёлкнула пальцами.