Чернобог (СИ)
- Автор: Gusarova
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Чернобог (СИ)». Краткое содержание книги:
— Боже-Стрибоже, — еле слышно прошептал Берзарин. — И вправду лошадь.
Анна-Луиза, к счастью, этого не слышала. Она хлопала Флавию по шее и подбадривала её.
— Этьен, тянуть не надо, она справляется сама!
Волна мощных потуг — и в опилки вышел жеребёнок. Афанасий вовсю глядел на это чудо, а малыш шевелил ножками, отфыркивался и тряс большими ушами. Кобыла поднялась на ноги и заржала по-особому низко, ласково, призывно.
— Она замечательная мама, — убирая в прическу выбившуюся прядь, похвалила Флавию Анна-Луиза. — Нини тоже её жеребёнок.
— Как удивительно, — пробормотал Берзарин, пока Флавия прихорашивала своего малыша.
— Это жеребчик, — со знанием дела определила Анна-Луиза, и Афанасий понял, что тогда, после боя с грабителями, когда ему пришлось спрятаться за шляпой, она точно обо всём догадалась.
— Какая прелесть! — заключил он, промакивая лоб платком.
— Вы придумаете ему имя? — спросила девушка, растирая жеребёнка сеном.
— Я? Отчего же я? — не нашёлся Афанасий. — Я не разбираюсь в том, как принято называть лошадей.
— Пусть будет Ветер, — улыбнулась ему Анна-Луиза. — Чтобы у меня осталась память о вас.
Берзарин снова чуть не расплакался.
Тем вечером он никак не находил себе места. То, чему он оказался зрителем, сильно впечатлило графа. Маленькое существо должно оставаться с матерью — он видел своими глазами, он понял! Графу, счастливо наблюдающему за красавицей Флавией, ещё в конюшне стало одновременно и грустно. Он не знал родной матери, как всякий колдун. Проклятая участь, злокозненная доля колдовская! Рок — быть наследником рода. Да, у Берзарина, как и у любого дворянского отпрыска, имелась кормилица, которая нянькала его наравне с молочным братом, но простого счастья иметь родную мать он был лишен.
«Кто она была? Хоть бы портрет сохранился, ан нет! Отец никогда не упоминал её имени, не хотел причинять боли себе и мне. Наверняка, из простых девок — иначе её имя было бы на слуху без отцовского старания. Теперь уж узнать не у кого».
Так думал бедный Берзарин, вышагивая по вечернему городу и стараясь посматривать, как бы кто вдобавок к грустным мыслям не вылил ему на шляпу горшок из окна. Да, общественная чистоплотность не была в чести у люжан! Но тут внимание графа привлёк стоящий неподалеку экипаж. Меж передних и задних колёс его явно виднелись ноги в пёстрых кожаных чулках — тайный надсмотрщик Афанасия был тут!
— Вот же ты, ловкач! — шепнул сам себе граф и одним моментом решился: — довольно! Сегодня я познакомлюсь с тобою, чего бы мне это не стоило!
Стремительно скрутившись ветром, Берзарин помчал к повозке. Тень, только тень прянула от неё, только блик, видение меховой полы маякнуло перед глазами графа.
«А ты спор, мил друг!»
Незнакомец, «быстрый, как белка», юркнул в узкий переулок, увешанный бельём сверху донизу. Афанасий всколыхнул чьи-то наволочки, устремляясь за меховой спиной, мельтешащей впереди него. Это было похоже на охоту хищной птицы за мелкой птахой, если не задумываться об опасных умениях этой самой птахи. Но пока неведомый беглец давал Афанасию фору. Граф собирал себе на вихри панталоны, чепцы и нижние юбки, сбрасывал их и снова несся за ловкачом. Тот прыгал не хуже иных скоморохов, и Афанасий, мча на пределе сил, решил про себя, что под пёстрой маской скрывается крепостной паяц — Ионов или Асмодеев, но притом Сила никогда не хвалился, чтоб его крестьяне метко стреляли из лука. Этот самый лук посверкивал у беглеца за спиной. Переулок кончился, воин в мехах влез с поразительной ловкостью по щербатой кирпичной стене наверх, перед графом замелькали покатые крыши, и начались салки между каминных труб. Берзарин рулил потоками, закладывая крутой вираж то в одну сторону, то в другую, и каждый раз, когда беглец скрывался за трубой, думал, что потерял его. Но серый мех опять маячил впереди, и душа графа вновь наполнялась азартом погони.
В конце концов юркий хитрец в попытке перепрыгнуть с крыши на крышу потерял сноровку и сорвался вниз, Афанасий ахнул, испугавшись, что его защитник переломает ноги или совсем убьётся, но тот со смачным шлепком приземлился на все четыре конечности, перекатился и побежал дальше. Берзарин облегчённо выдохнул, однако от идеи изловить тайного агента не отказался. Пришлось снова лавировать между наволочек, торговцев с тележками и лошадиных ног. И тут беглец резко уклонился вбок, явно зная, куда бежит, и юркнул в щель какой-то разрушенной постройки. Берзарин не намереваясь отступать, подул за ним следом, очутившись в кромешной темноте влажного, затхлого подземелья. Ноздри ему сразу же защекотал слабый смрад нечистот и смерти. Афанасий понял, что беглец привёл его аккурат в легендарные люжанские катакомбы. Да, именно сюда, в бывшие известковые каменоломни, свезли как-то по весне после паводка множество покойников с затопленных кладбищ! И ныне тут, в лишенном всякой живой радости пространстве, нашли последний приют тысячи и тысячи люжан.
Пролетев по галерее, докуда доставал ещё слабый внешний свет, граф замер. Ему, опытному колдуну, повидавшему многое, стало не по себе. Торжество жизни в начале дня сменилось воцарением старухи с косой к ночи. Афанасий еле уговорил себя не выскочить наружу, задворками сознания понимая, что в его положении это было бы наиболее разумно. Но тут он услышал дыхание. В мёртвом воздухе колыхался единственный ветерок живого тепла.
«Не уйдёшь!» — ветрогон, кое-как привыкнув ко тьме и вони, подобрал потоки и полетел искать спрятавшегося живчика.
Да, хитрец мог бы сбить его стрелой из укрытия, но Берзарин справедливо предположил, что в таком случае Вий содрал бы с агента десять шкур, сколь бы ловким тот ни был. Афанасий оставался неприкосновенен, и рассчитывая на это, продолжил путь вперёд. И как же он просчитался!
Галерея закончилась. Пробравшись в тесный зал, Афанасий не удержался от вскрика ужаса — он обнаружил оссуарий¹. Круглые, едва различимые во мгле черепа, сложенные рядками хрупкие кости, кое-где — скелеты с остатками одежды и плоти. Находка заставила графа развихриться и заметаться от стены к стене. Жуткая поленница, казалось, сомкнулась вкруг него, граф заблудился. И тут — Афанасию показалось, что его схватили костяные руки мертвецов — он оказался вероломно спутан, перевернут вверх тормашками и вознесен к самому потолку залы. Черепа теперь раскачивались под ним, прочные верёвки оплели тело. Он попался в ловушку. Попытка обернуться ветром окончилась неудачей. Волокно пут несомненно состояло из крапивы. Граф корил себя за самонадеянный и глупый поступок и испытывал лишь одно желание — чтобы его спасли. Желательно немедля.
А меж тем пленитель графа Берзарина находился где-то поблизости. Афанасий между своим шумным дыханием продолжал удавливать другое — тихое и осторожное. Вот хрустнула рядом косточка.
— Эй! Э-э-эй! Любезнейший! — хрипя от окружающей вони, возопил граф. Он надеялся, что его речь поймут. — Отпусти меня, будь добр!
Ещё более привыкнув к темноте, Афанасий различил веревку, натянутую вдоль стены, и ведущую одним концом к потолку. Другой же уходил за груду костей.
— Брат-колдун! Не имею чести знать имени-отчества, — постарался быть, насколько получалось, вежливым граф. — Ты победил. Я сдаюсь. Прошу, верни мне свободу!
Веревка, к радости Берзарина потекла вверх, а сам он поехал вниз, прямиком в грязный пол оссуария. Приземление ему обеспечили мягкое и деликатное, но путы от этого не ослабли. Афанасий лежал на боку и смотрел, как фигура в меховой накидке, крадучись, приближается к нему. Из кожаного голенища дикарь извлек большой нож, и сердце графа ёкнуло — на миг, но он всё же разуверился в собственной неприкосновенности. Впрочем нож оказался нужен лишь для того, чтобы поддеть и распустить узлы верёвки.
— Благода… — не успел рассыпаться в признательностях Берзарин, как сильные руки скрутили его и приставили к горлу тот же самый клинок.
— Расскажешь Вию — конец тебе! — разнёсся в подземелье поистине замогильный рык.
— Я не… Даю слово! — выдохнул обещание Афанасий и был сразу же отпущен.