Электронная книга - «Николай Анциферов. «Такова наша жизнь в письмах». Письма родным и друзьям (1900–1950-е годы)». Краткое содержание книги:
Николай Павлович Анциферов (1889–1958) — выдающийся историк и литературовед, автор классических работ по истории Петербурга. До выхода этого издания эпистолярное наследие Анциферова не публиковалось. Между тем разнообразие его адресатов и широкий круг знакомых, от Владимира Вернадского до Бориса Эйхенбаума и Марины Юдиной, делают переписку ученого ценным источником знаний о русской культуре XX века. Особый пласт в ней составляет собрание писем, посланных родным и друзьям из ГУЛАГа (1929–1933, 1938–1939), — уникальный человеческий документ эпохи тотальной дегуманизации общества. Собранные по адресатам эпистолярные комплексы превращаются в особые стилевые и образно-сюжетные единства, а вместе они — литературный памятник, отражающий реалии времени, историю судьбы свидетеля трагических событий ХХ века.
Наконец получил от Вас большое письмо. Спасибо. Но… в нем Вы не пишете о том, о чем обещали у меня. Вы забыли или передумали?
Аня все время молчит. Ни разу не ответила на мои запросы! Ни разу. А Светика нет, и из Вашего письма я заключаю, что билет не куплен, а следовательно, еще ждать неделю. Мне тяжело. Сегодня все напишу ей.
Буду поджидать Наташу и постараюсь побывать с ней в театре МХАТ I или «Музыкальная Драма Немировича-Данченко». Нельзя ли и Вас с ней заодно поджидать? Вот как хорошо было бы! Нельзя?
Я был на Петре Iом[204]. Спектакль очень интересный. Отдельные моменты очень хороши и волнуют. Но в целом это еще не художественное претворение действительности. Удивило меня понимание истории по Карлейлю (герой и толпа)[205], и дело, конечно, не меняет излишне сильно подчеркнутая судорожность Петра.
Лучше всех Берсенев[206]. Эти роли их очень утомляют. Я застал их в полной прострации.
Не могу достать почтовой бумаги. Вы пометили свое письмо № 10. А получил только 3‐е. Мое же 7ое.
Работаю над Герценом — это счастье. Читать монтаж — трудно. Но составлять его очень интересно. А у меня еще будет до 10 печатных листов своего текста. От Десницкого ответа нет! Аванс должен получить 16-го, если не надуют.
Сейчас просматриваю том за томом самого Герцена в издании Лемке[207].
Москву все больше люблю. Тут есть замечательные места на Устинском мосту[208]. Вечером сейчас же после заката Кремль — прямо град Китеж. Когда же я это все покажу Светику!
С Софьей Александровной — встречаюсь с большой радостью. Она очень умная и хорошая. Скажите при случае Киске, что и идеалисты бывают правы — она не замужем и никогда замужем не была. (Сама сказала.) Последнее не говорите.
Самое у меня лучшее здесь — это когда ночью я один в своей комнате. Жду Светика и не думаю, а мечтаю о нем. А потом читаю письмо Татьяны Николаевны. Стараюсь не больше одного.
«Эти письма все сохранились. Ужасно хотелось бы перечитать их, и страшно коснуться… Письма — больше, чем воспоминания: на них запеклась кровь событий, это само прошедшее. Как оно было, задержанное и нетленное. …Нужно ли еще раз знать, видеть, касаться сморщившимися от старости руками до своего венчального убора?..»[209]
Ну кто мог лучше этого написать. О да, нужно, нужно! Только с ними я опять нахожу себя, каким я должен быть и должен быть до конца.
Сейчас иду к Грише[210]. Он будет мне играть свои вещи и читать свои вещи. Это хорошо. Завтра служба — я к ней все более привязываюсь, и это хорошо. Иду потом к человеку, который знал лично Герцена, — Сажин[211]. Все хорошо, интересно. Я люблю свой текущий день. Но мне все кажется, это как-то ни к чему, хотя я и радуюсь каждому данному мне дню. Понимаете ли Вы меня? Напишете ли Вы, как хотели? Как мне Вы нужны, дорогая Татьяна Борисовна.
Всего Вам светлого. Зачем Вы собой недовольны. Любящий Вас
Н. А.
18 декабря 1933 г. Москва
Дорогая Татьяна Борисовна,
Все бело. Деревья в инее. Белый дым над маленькими домами Замоскворечья и небо светло-голубое, мирное и ласковое.
Виден угол темно-красной церкви с белыми колонками школы Растрелли. Напоминает чем-то те, что мы видели — помните, в Ярославле. Мне хорошо. Хочется видеть Вас у себя, пожать Вашу руку и посадить Вас рядом в кресло. Оно пустое, в углу. Да, Вы мне нужны. Не смейтесь над этим. На душе у меня какой-то хороший сдвиг. Стало крепче, бодрее и певучее. Это потому, что стал лучше чувствовать жизнь вне себя. Я думаю, что глаза у меня не такие теперь грустные.
Живу я двойной жизнью. Одна жизнь — текущая, изо дня в день, жизнь, в сущности, не моя. Вот почему я особого смысла в ней не вижу, хотя и люблю ее. Это моя служба и весь объем работы, вытекающий из нее. Это театр, Третьяковская галерея, друзья и отчасти даже работа над Герценом, но это уже отчасти, т. е. вся ее рабочая, «деловая» сторона. У меня не было еще ни одного дня, когда бы я, вернувшись в свою пустую комнату, не порадовался, что этот день у меня был. Все они интересные, хорошие. Но есть другая моя жизнь, настоящая. Я Вам о ней писал. Я один, вечером у себя. Беру ее письма. Читаю, думаю, готов говорить вслух. Я чувствую, что огонь разгорается внутри, а с ним и мука и радость. И всегда — благословение жизни. И вот между этими двумя жизнями — мало связи. Связь может создаться только через жизнь с детьми и через работу над ними. Быт мой налажен очень хорошо. Наташа[212] реконструировала шубу. Новая подкладка, пуговицы, петли, рукава, и все дыры заштопала. Христя взяла на обед, и сын приедет — тоже пример. Вот только очень не хочется переезжать на квартиру, в марте, вероятно, придется или в апреле. Квартира в Ростокино. У Останкино: есть трамвай — прямо к сестрам, № 19.
вернуться
204
Спектакль «Петр I» (по одноименному роману А. Н. Толстого) был поставлен режиссером Б. М. Сушкевичем в Московском Художественном театре 2‐м в 1930 г.
вернуться
205
Карлейль Томас (1795–1881) — английский писатель, публицист и историк. Исповедовал «культ героев» — исключительных личностей, подобных Наполеону Бонапарту, которые своими делами исполняют божественное предначертание и двигают человечество вперед.
вернуться
206
Берсенев Иван Николаевич (наст. Павлищев; 1889–1951) — актер, режиссер, педагог. В 1933–1936 гг. был директором и художественным руководителем Московского Художественного театра — 2‐го (МХАТ-2; до 1924 г. — 1-я Студия Московского Художественного театра). В спектакле «Петр I» сыграл роль Алексея.
вернуться
207
Речь идет об издании: Герцен А. И. Полное собрание сочинений и писем / Под ред. М. К. Лемке. Пб., 1919–1925. Т. 1–22.
вернуться
208
Речь идет о Большом Устьинском мосте, построенном в 1881 г. по принятой в Москве трехпролетной, арочной схеме.
вернуться
209
Герцен-12. С. 306.
вернуться
210
Гриша — Григорий Фортунатов.
вернуться
211
Сажин Михаил Петрович (1845–1934) — народник, анархист, деятель международного революционного движения.
