Дорогая Татьяна Борисовна,
Как нехорошо меня так дразнить: «могла бы приехать в марте, да не приеду». Уж не знаю, что Вам после этого сказать. И еще один упрек — что за намек — «брянцевское письмо»[239]. Я его не понял, или, честнее, — не совсем понял. Жду разъяснений. Впрочем — сейчас отвечу Вам условно. Если я Вас правильно понял, то и на этом — спасибо. Все же лучше, чем то, что Вы говорили мне раньше. Но есть непоследовательность — перестанете быть Н. П., хотя не станете ни хуже, ни лучше. Перестану быть Н. П., т. е. изменю себе, а следовательно, стану — хуже. По-моему, так. Итак, объясните, что за брянцевское письмо. Мне почему-то показалось, что Брянцев — это Тургеневский герой. Но не мог вспомнить, из какой повести. Семейный эгоизм — явление, конечно, дурное, но все же в нем живет и любовь, и она искупляет его до известной степени, т. к. любовь — связь между людьми, заставляющая жить в другом как в себе, и это ценно, хотя бы это была бы и любовь матери к ребенку. Что из того, что она естественна, — в этом меньше «заслуги», но не меньше моральной красоты.
Ну довольно полемики.
А Вы удивительная женщина, и как все о Вас хорошо говорят. Я горд за Вас.
Купить Данте и Тютчева не успел. Вчера — выходной день — «Academia» закрыта. Сегодня хлопотал о квартире, и все еще безуспешно. Завтра надеюсь быть в «Academia». Недавно разговаривал с В. В. Готовцевым. Я ему сказал, что после Тобби из «12ой ночи» очередь за Фальстафом. Он сказал мне, что это старая его мечта — но они хотят поставить выдержки из «Генриха IV» и «Виндзорских кумушек»[240]. Но никто не берется их обработать в одно целое. Спросите Михаила Леонидовича, не возьмется ли он? «Петербургская ночь» не то что скучна, но уж очень безрадостна — в серо-мрачных тонах, а в жизни не так — в жизни всюду светотень. А тени у меня сейчас много — дома, в Детском очень плохо. Минутами хочется бросить все и ехать домой.
Простите, что плохое письмо написал. Не хочу задерживать, т. к. жду Ваших. Они мне очень нужны.
Привет.
Ваш
Н. Анц.
24 марта 1934 г. Москва
Дорогая моя Татьяна Борисовна, как мне хочется побыть с Вами, хотя бы повидать Вас. И заметьте — не потому, что мне плохо. Мне в данный час даже скорее хорошо. А всегда, всегда. Мне было как-то очень плохо, очень, очень. Так хотелось написать Вам, отправить Вам письмо моего сына, но я переломил себя. И даже не могу дать себе отчета почему. А вот сейчас хочется писать Вам и легко писать. Ну, давайте пофилософствуем.
Итак, для меня счастие — моральная ценность, это благословение жизни, счастие — моральное состояние (бытие) души. Потому что счастие есть прежде всего гармония, внутренняя целостность — а что такое добро, как не гармония? У Вячеслава Иванова есть стихотворение о счастьи, я помню его только в отрывках:
Счастье не то, что с годиной случается
И с мимолетной <годи>ной кончается.
Счастья не жди, не ищи
Дух как на царство
На счастье венчается
В счастье как в солнце
Навек облачается
Счастье победа любви [241]
Нет большего врага счастия, как довольство, которое обычно называют счастьем. Вся разница между этими понятьями выступает при сопоставлении их с третьим понятием — страданье. Довольство и страданье — враги. Страданье убивает довольство; счастие не боится страданья, и страданье его поднимает на высшую ступень, углубляет до новых глубин. Довольство замыкает человека, счастье раскрывает его, делает его участником жизни целого. Но, конечно, я признаю, что между счастьем и довольством существует ряд переходных ступеней. У Герценов было счастье, хрупкое по многим причинам, но спасенное ими при всех испытаниях и падениях. И прав В. Гюго, назвавший «Былое и Думы» «летописью счастья, веры, высокого ума и добродетели»[242].
вернуться
239
Возможно, речь идет о самооправдании Анциферова в полемике с Лозинской, вызванной его увлечением Гарелиной. Известно одно «брянцевское письмо»: письмо режиссера и педагога Александра Алексеевича Брянцева (1883–1961), возглавлявшего в этот момент Ленинградский ТЮЗ, где он выступил в защиту своего учителя П. П. Гайдебурова, организатора и руководителя Общедоступного и Передвижного театра в Ленинграде, несмотря на то что их пути разошлись (Брянцев А. Открытое письмо авторам «истории советского театра» // Рабочий и театр. 1933. № 24. С. 12). Брянцев резко ответил на негативную оценку деятельности Передвижного театра, которая содержалась в отрывке из «Истории советского театра», напечатанном в журнале «Рабочий и театр», упрекая критиков Гайдебурова в искажении смысла сказанного им путем замены нескольких слов или их сокращения в абзаце. Т. Б. Лозинская была знакома с А. А. Брянцевым, в «Картотеке актеров, режиссеров, театральных деятелей и знакомых А. А. Брянцева», составленной сыном режиссера А. А. Брянцевым, в персональной карточке Лозинской указано: «Друг детства А. А. Брянцева, сестра одноклассника А. А. Брянцева по 2-ой гимназии Саши Шапирова» (ЦГАЛИ СПб. Ф. 396. Оп. 1. № 421. Л. 130).
вернуться
240
Сэр Джон Фальстаф — комический персонаж нескольких произведений английского драматурга В. Шекспира: «Генрих IV, часть 1», «Генрих IV, часть 2» и «Виндзорские кумушки».
вернуться
241
Анциферов неточно, по памяти цитирует стихотворения Вяч. И. Иванова «Счастье» (1917).
вернуться
242
Анциферов цитирует письмо Виктора Гюго к А. И. Герцену от 15 июля 1860 г. в переводе с французского: «Благодарю вас за прекрасную книгу, которую вы мне прислали. Ваши воспоминания — это летопись счастья, веры, высокого ума и добродетели. Вы умеете хорошо мыслить и хорошо страдать, — два высочайших дара, какими только может быть наделена душа человека. Из глубины сердца поздравляю вас» (Герцен-14. С. 795–796).
