24 ноября <1933 г. Москва>
Простите, дорогая Татьяна Борисовна, нет чернил — пишу карандашом. Получил и письмо, и открытку. Это хорошо, что Вы не настаивали, не надо сердить тетю Аню. Что ж, еще подожду. Все же начало декабря уже скоро. Я не знаю, что назвала Аня пессимизмом в моем письме. Тоску о доме и детях? Она очень сильна и остра, и ее я не преувеличиваю. Все остальное хорошо. Тревожит только, что Вы мной недовольны. Вот и обещанного у меня письма не написали. Это знак плохой.
А я живу двойной жизнью. Одна — служба, театр, музей, знакомые — сегодняшний день. Другая — мое прошлое, моя тоска о доме, моя жизнь в целом, из которой вынут основной стержень.
Читаю письма Татьяны Николаевны 1913 года[199]. Читаю их медленно, по одному-двум письмам за один вечер. И тогда нахожу свою жизнь и себя. Но связи того с тем, чем я теперь живу, так мало! Недавно шел по тихим московским закоулочкам. Летал первый, еще чистый снег. Было пусто, и на снеге лежали отблески от огней домиков, и пахло свежевыпавшим снегом. Я шел в свою одинокую комнату и так остро чувствовал какую-то конченность своей жизни, ненужность ее продолжения.
Если у меня будет Светик, я, вероятно, почувствую, что в моей комнате опять затеплился свой огонек, который будет меня манить. И все это несмотря на то, что каждый день московской жизни мне интересен, ценен.
Мне приятно, что в Вашем большом письме сквозит любовь к Москве. Но как нехорошо, что Вы думаете — мне неинтересно было содержание Вашего письма. Я люблю Ваши письма, и все, что Вы пишете, дорого мне.
Привет Вашим.
Ваш
Н. Анциферов
Если бы Вы могли приехать!
6 декабря 1933 г. Москва
Дорогая Татьяна Борисовна, только я написал Вам для ускорения нашей переписки № своего почтового отделения, как Вы совсем замолчали. Это очень волнует меня. Я теряюсь в догадках.
У меня в Москве все хорошо. Подписал договор с «Academia» на книгу «Герцен в воспоминаниях современников». Срок — год. 49 листов. Я снова погружусь в любимый мной мир. А когда получу аванс, временно окрепну и материально. Не согласитесь ли Вы, в связи с этим успехом, сообщить, сколько загублено мной электроэнергии с грелкой имени Н. П.
От Светика получил письмо. Пишет, что тетя Аня им не недовольна. Обещает выехать 12го. Жду от Вас известий.
Привет Вашей семье.
Ваш
Н. А.
8 декабря 1933 г. Москва
Дорогая Татьяна Борисовна!
От Софьи Александровны[200] я узнал, что ее подруга и моя знакомая Александра Павловна Алтухова[201] возвращается в Москву около 12/XII. К сожалению, ее адрес точно неизвестен. Остановилась она в Доме работников просвещения[202]. Если у Вас есть не отягощающая возможность списаться с ней относительно доставки мне сына… Боюсь, что открытка моя придет поздно. От Вас нет писем, и это так непривычно, что мучит меня. Все остальное хорошо, даже очень. Привет всем.
Ваш
НАнциферов
9 декабря 1933 г. Москва
Дорогая Татьяна Борисовна, я на ходу, в почте, с замерзшими руками писал открытку (пока нет ни шубы, ни перчаток, но скоро будут). Сейчас, надеюсь, пишу толково: в Ленинграде, Мойка. Дом Работников Просвещения, комн. № 5, Александра Павловна Алтухова, подруга Софьи Александровны. Она возвращается в Москву около 12го. Может быть, Вы сможете снестись с ней; телефон, вероятно, легко узнаете, и она, может быть, согласится приехать со Светиком. Я уже работаю над Герценом. Это прямо счастье! Спасибо Михаилу Леонидовичу, что он посоветовал мне обратиться в «Academia». Привет.
Ваш
Н. Анц.
А если там нет, то можно узнать у Елизаветы Рудольфовны Гюбенет[203]. Печатный д. 25а, кв. 6.
Если Вы заняты, то не надо беспокоиться, уедет и один. Полезно.
12 декабря 1933 г. Москва
Дорогая Татьяна Борисовна,
Чернила высохли — простите, пишу карандашом. Постараюсь поразборчивее.
вернуться
197
В 1929 г., с начала коллективизации, в СССР разразился голод, была введена карточная система снабжения населения хлебом, затем — мясом, сахаром, маслом, чаем. В 1931 г. были введены карточки на промышленные товары, а в 1932–1933 гг. — на картофель. Карточки на хлеб были отменены с 1 января 1935 г., на мясо, жировые продукты, сахар и картофель — с 1 октября 1935 г.
вернуться
198
«Только при наличии трудовой книжки <…> нетрудящиеся элементы пользуются правом передвижения и проезда как по территории Советской Республики, так и в пределах каждого отдельного поселения и правом получения продовольственных карточек» (Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. Отдел первый. Декреты Совета Народных Комиссаров. 19 октября 1918 года. № 73. Ст. 792. С. 893).
вернуться
199
Письма Т. Н. Оберучевой сгорели в г. Пушкине в годы Великой Отечественной войны вместе с библиотекой и архивом Анциферова.
вернуться
200
Софья Александровна Гарелина.
вернуться
201
Алтухова Александра Павловна (1890 — после 1971) — музейный работник. В 1908 г. поступила на исторический факультет Высших женских Бестужевских курсов, но их не закончила. Работала в Государственном музее нового западного искусства (ГМНЗИ), с 1934 г. стала председателем школьной комиссии этого музея.
вернуться
202
Юсуповский дворец, памятник архитектуры XVIII в., наб. Мойки, д. 94, в 1925 г. передан Союзу работников просвещения. Здесь разместился Центр творческого общения и досуга педагогической интеллигенции Ленинграда, затем Дворец культуры работников просвещения.
вернуться
203
Елизавета Рудольфовна Гюббенет (1882–1957) — биолог. В 1915–1918 гг. преподавала биологию на Высших женских Бестужевских курсах.
