Чернобог (СИ)

— Зайдёмте к нам в гости, мадемуазель, — запахнув сюртук, Афанасий галантно предложил спутнице руку. — Вам ничего не грозит, уверяю вас. Я только переоденусь и вызову для вас экипаж до имения.

— А как же дело, которое привело меня в Люжан? — напомнила девушка.

— Повремените с этим, — попросил её граф. — Я сегодня же выпишу вам чек за Ноктюрналию — сколько вы скажете.

— Вы слишком щедры, — в голосе Анны-Луизы Афанасий уловил нотку обиды за своё многодневное отсутствие. — Однако, если покупка лошади — всего лишь одолжение мне, то не стоит…

Берзарин в порыве нежности взял её ладошку и легко поцеловал.

— Я ваш вечный должник.

— Отчего вы говорите мне такое? — Анна-Луиза, потеплев, провела пальцами по его губам.

— Не спрашивайте меня, я не смогу вам ответить, — Афанасий омрачился, но девушка не стала его пытать, а просто последовала за ним.

Демьян Максимович, к большому облегчению графа, уже не спал. Он даже был одет и без эскорта — восседал за столом и уплетал сытный завтрак. Увидел спутницу Берзарина, вытер рот салфеткой и мальчишески присвистнул.

— Ола-ла, Афанасий, ты с дамой!

Анна-Луиза непонимающе захлопала глазами на графа, пока тот многозначительно таращил на друга сорочьи очи, и пролепетала Дёмушке:

— Excusez-moi, Monsieur, qu’avez-vous dit?²

— Прошу прощения, милая, я не прожевал! — поспешил объясниться по-фретцийски князь Тиронов. — Разрешите представиться, — он выпрыгнул из-за стола и побежал петушиться перед девушкой, да так рьяно, что Афанасия злость взяла. — Тайрон Виндс, мастер фехтования из Ноднола.

Берзарин скривился, слыша в очередной раз Дёмушкину ложь. Князь обожал представляться бёртенским именем и искренне полагал, что так его удостоит вниманием большее количество дам. Впрочем, сразу за тем Берзарин вспомнил, что перед Анной-Луизой он и сам лицемер похлеще Дёмушки.

— Анна-Луиза Ирондель, — скромно представилась девушка и широко заулыбалась.

— Ох! — крякнул Демьян, пялясь на Афанасия, и, мгновенно взяв себя в руки, добавил: — как приятно-то. Мой друг, — он, ища поддержки, сверлил графа напряженным взглядом, — вам обо мне не рассказывал?

— Месье ЛеВан исключительно сдержан, — Анна-Луиза одарила похвалой совершенно недостойного её Афанасия.

— Ах, месье ЛеВан, — Дёмушка иронично фыркнул. — Да, он от природы кроткий малый!

— И вовсе нет! — дочка Иронделя благодарно сверкнула глазами на Берзарина. — Сегодня он дрался за меня, как лев. Смелый Тимоте спас меня от грабителей. Он даже капельку пострадал, — Анна-Луиза, не спросясь разрешения, начала расстегивать на Берзарине сюртук. Тот вяло сопротивлялся и бормотал, что совершённое им не заслуживает столь лестных слов. Дёмушка, увидев рану друга, сначала встревожился, но разглядев, и услышав из уст Анны-Луизы историю, задорно расхохотался.

— Косой, стало быть? О, Тимоте, ты меня поразил! А вы знаете, Анна-Луиза, эта тросточка — мой ему подарок, да-да! И обучал его тоже я! — Тиронов хлопнул в ладоши. В комнату, изумляя девушку и нервируя Афанасия, вплыл Мохад с тазиком воды и полотенцем. — Не знаю, стоит ли тебя зашивать, дружище, по-моему шрам будет великолепно смотреться! Наконец-то он подрался, Анна-Луиза, я уж начал думать, что мой друг — святой человек!

— Демь… Тайрон, бога ради! — приструнил его Афанасий, давая духу обработать порез.

Демьян же рассмеялся. Он насыпал в полотняный кармашек одолень-травы, приложил к ране графа и позволил Анне-Луизе закрепить всё это на его груди двумя-тремя оборотами бинта.

— Заживёт, как на собаке! — он похлопал друга по плечу и обратился к девушке. — Послушайте, мадемуазель Ирондель, а вы бывали когда-нибудь на званых вечерах?

— Тайрон, прошу! — взвился Афанасий, чуя недоброе.

— Да я ничего скверного не помышляю! Нас обоих позвал герцог де Коленкур к следующей среде. Будет бал, а балы у Коленкура, сам знаешь. Я бы не упускал такую возможность гульнуть на славу. Афа… ЛеВан, ты как? Официальное приглашение у меня на столе, да и Сила…февр, э-э-э, де Вийон за нас порадуется! — Дёмушка через слово спотыкался, но упрямо гнул свою линию. — Коленкур настаивает на визите в сопровождении дам. У меня дама найдётся, а ты мог бы представить прелестную Анну-Луизу высшему свету.

Берзарин уже открыл рот, чтобы дать Демьяну отповедь, но осёкся, видя, каким неподдельным детским восторгом загорелись глаза дочки бедного семаргла. Девочка хотела на бал, безусловно. Тут и думать было нечего.

— Я бы счёл за честь побывать на балу в обществе Анны-Луизы, но только что она сама на это скажет? — Афанасий слегка растерялся.

— Я согласна! — немедленно выдала восторг девушка. От такой прямоты смутился даже Демьян. — Но у меня платье… Неподходящее, — Анна-Луиза осмотрела своё скромное, хоть и опрятное одеяние. — И туфелек нет. И прическу, достойную выхода, я не заплету, — она перечисляла всё, чего у неё не было, и с каждым чириканьем маленькой птички Афанасий больше и больше растекался в умилении.