С Новым годом!
Дорогой друг, получил Ваше большое письмо. Спасибо. У меня начало создаваться чувство, что после болезни Вы как-то отошли от меня. Буду отвечать на Ваше письмо. Конечно, я жду от Вас известий о семье. От кого же и ждать! Но Ваши письма мне очень дороги и без ожидаемых известий, и я перечитываю их по несколько раз. Конечно, мне очень тяжело, что Танюша не была у меня, и, может быть, лучше, что Светик меня предупредил, что Вы приехали за ним, но без Танюши. Но ведь, когда Светик приехал без Вас, радость моя была тоже отравлена. Мне все кажется, что Вы не знаете, как стали мне дороги. Мне что-нибудь трудно по существу написать Вам по поводу Вашего сына. Скажу только, что мне, как и Михаилу Леонидовичу, кажется, что Вы преувеличиваете, по существу, значение Ваших расхождений. Думаю, на основании того уголка Ваших отношений, которые связаны со мною. Ведь Вы так много сделали для меня, так много отдаете себя. Он не может этого не видеть. Вы думаете, что это ревность или же непонимание того, что для Вас это не всегда жертва, но и радость. Ведь если радость, и он это понимает, то тогда и ревность. Я знаю, как Вы много даете себя своим детям, как в Вас много всего доброго и на многих Вас хватает. Но, конечно, дети, в особенности Сережа, любя Вас, должны Вас ревновать. Я об этом часто думал и очень огорчался. Но я боюсь, что сам на месте Сережи испытывал бы то же самое. А тут еще дело осложняется скептическим укладом его натуры, из‐за которого ему труднее понять Вас. Боюсь, что и Наташа недостаточно Вас понимает, а легче мирится благодаря своей доброте. Только большее знакомство с жизнью поможет ему вполне примириться и оценить Вас.
Уже в прошлом письме я писал Вам, что моя тоска смягчилась. Сейчас это еще яснее. Мой праздник[177] прошел в работе и хорошо. Поздно вечером я ходил на Дивью гору[178]. Ночь была темная, теплая. Очертания гор, внизу среди оврагов — русло Кумсы, откуда неслось бурление порогов, все принимало размеры непривычные. Мне было хорошо, и внутри пробуждались «давно умолкнувшие звуки».
Вчера мне нужно было идти по служебным делам на пристань. День был ясный. У пристани суета и шумы разгрузки. С озера веяло теплом, дали синие, глубокие, как весной. И веяло с озера волей и мечтой. Работа идет хорошо. Бытовые условия хорошие.
Привет Вашим.
Целую Вашу руку
Н. Анциферов.
P. S. Мне не верится, что стриженые волосы Вам к лицу, потому что у Вас такой женственный облик. И я рад, что они несколько отрастут к нашей встрече.
Теперь буду читать «Воспоминания Печерина»[179].
1 мая <1933 г. Медвежья гора>
Дорогая Татьяна Борисовна, вот и первое мая. Я дежурный и сижу один в своем учреждении. Небо низкое, хмурое. Перепархивает снег. В окно видна извилистая Кумса. Воды ее поднялись, но на берегах снег. Ранняя весна. Как тянет на юг! Как мало тепла! И в комнате холодно — сижу в зимнем пальто, подняв воротник.
Сегодня у нас замечательное меню — в тех. столовой. Утро: мясная котлета с гарниром из макарон, кофе с молоком, с сахаром и с белой булочкой (2 стакана) — обед: 1) суп мясной рисовый, 2) буженина с зеленью и пюре, 3) сырники с сахаром, 4) мороженина двух сортов — ужин — дикая коза, сладкий пирог, кофе с молоком и с сахаром! Я так сыт, что даже ужинать не хочется. Давали еще квас.
Вчера получил Ваше письмо. Конечно, я очень хочу Вашу фотографическую карточку, мне ее здесь недоставало во время Вашего отсутствия. Но видеть Вас я хочу и остриженной, лишь бы только увидеть. Я и сейчас люблю переноситься в Вашу комнату и представлять Вашу домашнюю обстановку. И люблю представлять Вас не за книгой (о, мужской консерватизм), а за шитьем. Как у Вас привилась киска — какой она оказалась, более ласковой или более злой. Представляю себе, как она катает упавший моток ниток, хотелось бы поиграть — но, боюсь, может быть, еще поцарапает. Ну, видите, как я размягчился…
вернуться
177
Речь идет об именинах Анциферова, 19 декабря, день памяти святого Николая Мирликийского.
вернуться
178
Дивья гора — живописная возвышенность на северо-западе Медвежьегорска.
вернуться
179
Речь идет о книге поэта, религиозного мыслителя, одного из первых диссидентов и невозвращенцев Владимира Сергеевича Печерина (1807–1885), см.: Печерин В. С. Замогильные записки / Под ред., с введением и примечаниями Л. Б. Каменева; подготовил М. О. Гершензон. М.: Кооперативное изд-во «Мир», 1932.
