Пересекая Африку

Деревня была большая и прочно построенная; в разные времена явно добавлялись пристройки. Старейшая часть, в которой жил вождь, почти целиком помещалась в тени огромного баньянового дерева[116]. В дополнение к обычному частоколу эта деревня еще была окружена рвом и валом с бойницами для ведения изнутри мушкетного огня, а входы состояли из узких проходов с двумя или тремя дверями в каждом.

Здесь особенно заметно было отличие нынешнего положения в стране от того, какое преобладало, когда тут побывал Бертон. В его время мушкет составлял фамильное достояние вождя, и счастливые обладатели встречались редко. Но когда проходил я, почти каждое селение могло выставить по меньшей мере половину своих мужчин, вооруженных мушкетами.

Вследствие враждебных действий между Мирамбо и арабами очень пострадала торговля, да и вся страна выглядела крайне неустроенной. Не признававшие закона обитатели деревень пользовались существующим беспорядком и формировали отряды силой от 40 до 50 человек, чтобы грабить и разорять своих более слабых соседей. Таких они подвергали нападениям без разбору, именуя себя друзьями Мирамбо или арабов, смотря по тому, какую сторону в данный момент намеревались пограбить.

Воды впереди, как говорили, ожидалось мало; двигаясь по компасу, был известный риск вообще ее не найти, и мы пошли по дороге, указанной Асмани. Скоро выбрались из джунглей и ступили на безграничную по видимости равнину, покрытую высокой травой, с отдельными деревьями и многочисленными небольшими холмами, увенчанными лесом. Привал мы сделали возле лужи с мутной водой, а лагерем стали на одном из маленьких лесистых холмов.

Количество дичи вызывает восхищение. Мы видели перепелов и птиц-секретарей, спугнули большое стадо антилоп и пересекли тропу стада буйволов шириной около 20 ярдов и вытоптанную наподобие распаханного плутом поля; тропа шла строго по прямой с севера на юг.

Двигаясь отсюда к сухому руслу Южного Нгомбе, мы прошли вскоре мимо нескольких мелких заболоченных луж, окруженных деревьями и густыми джунглями. Я шел впереди и оказался, к несчастью, без ружья, когда мимо, похрюкивая и переваливаясь, прошел здоровенный белый носорог. Он меня не заметил, так как я спокойно спрятался за дерево, но крики носильщиков, которые теперь увидели носорога, спугнули его, и он свернул в джунгли. Я пошел следом, как только принесли мою винтовку, и какое-то расстояние преследовал носорога, но меня остановило заболоченное русло.

Почти весь остаток пути до Южного Нгомбе шел болотом, кроме одного участка такой красивой равнины, какую только можно вообразить. Купы великолепных деревьев располагались настолько эффектно, что подобного впечатления трудно было бы достичь, даже будь они размещены искусством ландшафтного садовника. Сцену дополняли лесистые высотки и лужайки с зеленой травой, а на заднем плане — густые деревья.