Пересекая Африку

Я решительно возражал против пункта о веревке, так как она была специально упомянута и оплачена в Итамбаре (хотя когда или зачем она потребуется, я так и не смог установить). Спорил я и о многих других пунктах, особенно по поводу жен и родни. В конечном счете, совершенно измученный спорами, я встал и, сказав: «Если мы и дальше будем этак, то останемся здесь до скончания века!», ушел прочь.

Этот мой поступок привел претендентов в чувство: вскоре мутвале и мтеко пришли за мной, предложив уладить все дело за сумму, меньшую чем та, какую я уже было согласился уплатить, и пообещав, что каноэ будут у переправы следующим утром.

В условленное время я спустился к реке — быстрому коричневому потоку с водоворотами, бегущему со скоростью между четырьмя и пятью узлами и имеющему в ширину около 30 ярдов. Но ни одного каноэ не было.

Стараясь подавить раздражение и набравшись терпения, я уселся недалеко от потока, как вдруг немного времени спустя как раз над линией поросшего травой берега появились скользящие вдоль него голова и плечи, потом еще и еще.

Это оказались жизненно необходимые нам каноэ, всего в количестве шести. Четыре были самыми грубыми образцами корабельной архитектуры, какие я когда-либо встречал: просто выдолбленные колоды около 18 футов длиной при 2 футах ширины. Остальные построены из одного куска коры, сшитого по концам; они еще уже и длиннее, чем колоды. На каждом находилось два человека команды, из них один, сидя на корточках, работал веслом, в то время как другой стоял и отталкивался шестом.

Когда все люди и грузы были переправлены, возникла перебранка из-за ослов: лодочники отказались их буксировать через реку, пока колдун не приготовит амулеты. Это, конечно, влекло за собой дополнительный взнос, но отказываться было неразумно, тем более что Бомбей клялся, будто именно из-за пренебрежения к такой предосторожности Стэнли лишился осла при переправе через эту реку.

Мы потеряли здесь столько времени, что вынуждены были сделать привал в Миете — селении другого хозяина переправы, который обдирает идущих из Уджиджи тем же способом, каким его собрат — идущих от Уньяньембе. Здешний мутвале — маленький мальчик — был нездоров, и потому я избежал его визита, о чем не сожалел, поскольку был бы обязан поднести ему презент.

В Мпете я сделал определения широты, которые с точностью до 15 секунд согласовались с наблюдениями капитана Спика в этом Ясе месте — разница, возможно, вызвана тем, что место наше не было абсолютно тем же самым, поэтому наблюдения можно рассматривать как давшие практически один и тот же результат.

Оставив Мпету, мы пересекли ровную местность, как раз над верховьями многих долин и оврагов, сбегающих вниз, к Малагараси, которая лежала на небольшом расстоянии к югу и намного ниже нас, принимая во внимание крутое падение ее ложа. За долиной Малагараси были высокие и скалистые холмы, похожие на те, что мы прошли перед переправой через реку.

В Итаге мы сделали дневку, чтобы купить продовольствие, а отчасти и потому, что я страдал от лихорадки и от последствий «трудов» Самбо: он замесил тесто для моего завтрака на касторовом масле.

Хотя прошел слух, будто Мирамбо разорил еще две деревни, однако, судя по всем сообщениям, у него было при себе не больше 150 бойцов. Если бы люди объединились, они легко могли бы его разгромить; но они вечно ссорились между собой, и потому их можно было атаковать и уничтожать по частям.

Следующая наша остановка была в Лугове; чтобы до нее добраться, нам пришлось пройти мимо нескольких деревень и грязевых болот, где добывают соль следующим образом.

Небольшое количество грязи помещают в корыто с квадратной дырой — в днище, частично заткнутой обрезками коры; под корытом ставят примерно с полдюжины подобных же посудин, но только в верхней содержится грязь. Затем в это верхнее корыто наливают горячую воду, чтобы растворить соль, которой пропитан ил, и жидкость, профильтрованная через кору в отверстиях нижних корыт, в самом низу вытекает почти чистой.

Затем она кипятится и выпаривается, оставляя в виде осадка очень хорошую белую соль — лучшую, какую я видел в Африке. Если первое кипячение не дает достаточно чистой соли, ее снова растворяют и фильтруют, пока не достигается требуемая чистота.

Эту соль развозят очень далеко. Вся область к юту от озера Виктория Ньянза, вокруг южной оконечности Танганьики, значительная часть Маньемы и местности, лежащие к югу от Руахи, снабжаются с соляных полей Увинзы. Есть еще и другие места в этих округах, где производят соль; но соль Увинзы настолько выше качеством, что всегда находит хороший сбыт[122].

При отправлении старый вождь подарил мне вьюк соли, за что я выразил признательность ответным даром.

В Лугове я в первый раз стал свидетелем любопытного метода употребления табака, который преобладает в Уджиджи. Люди носят табак в маленькой тыкве, и когда желают позволить себе «чих», то вместо того чтобы взять сухую порошкообразную понюшку, как это принято у нас, наполняют тыкву водой. Дав табаку намокнуть, выжимают сок и втягивают его в ноздри. Едкая жидкая понюшка держится в носу несколько минут, а чтобы она не вытекла, нос зажимают либо пальцами, либо же небольшими металлическими щипчиками. Последующее зрелище не поддается описанию.