«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Несмотря на то что Фанни была не на высоте ни в смысле туалета, ни в смысле владения английским языком, она произвела на мистера Valli впечатление. Хорошенькое лицо, ладная фигурка, копна золотистых волос (крашеных перекисью водорода) сделали свое дело. Он обещал проводить воскресенья в более удаленном месте, но просил разрешения бывать у нас, на что и получил милостивое согласие. Вот и стал бывать. Гладил маленькую Бетти по головке, называя ее dear baby или darling, умильно поглядывал на Фанни, но болтал с большим удовольствием с Раюшей — она была подвижна, изящна, болтлива на всех языках, которые знала и не знала.
Мы с Манцочкой похихикивали, видя, как мистер Valli переключился на более молодую Раюшу, стал приходить почти ежедневно и старался оставаться с ней наедине. Даже подслушали однажды его пылкие объяснения в любви. Раюша не прочь была пофлиртовать с англичанином, уверяя, что это ей очень полезно для усовершенствования в английском языке. Действительно, после этого лета они долго переписывались, и она из его писем заучивала английские обороты, понравившиеся ей, и применяла их в ответных письмах.
Скоро, однако, ей пришлось учиться и шведскому языку.
Приехал из Гельсинфорса молодой Рагнар Тьёрнстрем. Так как во всех трех домиках нашей бухточки перевелись яйца, а достать их можно было где-то в соседней деревушке, куда следовало добираться на лодке по протекавшей небольшой, узкой, но живописной речке, решено было отправить туда Раюшу и Рагнара. Нагрузили их корзинами и коробами всякого рода. Раюша упиралась — как же ехать с молодым человеком, который говорит только по-фински и по-шведски, а она этих языков вовсе не знает, кроме нескольких финских фраз, заученных на слух от фру Саукконен.
Мы ее уверили, что при ее болтливости все должно обойтись. Оба уселись в лодку молча, глядя козлами друг на друга. Рагнар взялся за весла, а Раюша уселась за руль (плыли на легкой лодочке Тьёрнстремов). Раюше была предназначена роль эксперта при покупке яиц.
Часа через полтора мы услышали веселые голоса Раюши и Рагнара. Они громко хохотали и болтали не переставая. С трудом они стали вытаскивать из лодки короба и корзины, полные великолепных свежих яиц. Все были довольны, а наши посланцы, кажется, довольнее всех.
— Раюша, на каком языке вы объяснялись? — спросила я.
— Не знаю, на всех сразу, но мы великолепно понимали друг друга.
Так началось знакомство с Рагнаром.
Иногда в наши забытые богом места пробирался какой-нибудь заблудившийся шарманщик, тогда мы устраивали на полянке между нашими танцы — bal champêtre[27], как мы это называли. Шарманщик играл вальсы, польки и вообще все, что ему взбредало в голову, а мы — стар и млад, включая Ранхильд в красных бумазейных штанах и Густава, босого, с шарфом на шее, — плясали друг с другом до одури и, право же, веселились больше, чем на чинных городских балах и вечеринках.
Я несоразмерно много написала об этом лете. Но, пожалуй, такого безоблачно счастливого времени я не запомню. А потом, когда начались ягоды (черника в основном) и белые грибы, мы целые дни проводили в лесу за большим «бегемотом», как мы называли огромную скалу, напоминавшую формой это животное. Даже ночью, во сне, мы продолжали собирать ягоды и срезать крепышей на белой ножке с коричневой головкой.
Я как-то написала Тане, моей любимой подруге, мнением которой очень дорожила. Там была одна фраза (точно не могу сейчас ее вспомнить), смысл ее был таков: «Когда я плыву на лодке, я думаю только о том, как бы мне не потерять верного направления, а коли волны начинают меня донимать, то смотрю, как поставить лодку наперерез волне, чтобы миновать опасность и не быть опрокинутой ими. Не так ли следует и жить? Не терять правильного направления и идти наперерез волне? Не в этом ли мудрость жизни?»
И какую же отповедь я получила от Танечки! Ей казалось, что я хочу сказать: тихо плыви по течению, и все будет прекрасно! Она писала: «Этак, плывя по течению, можно приплыть в болото или грязную лужу, да там, в этом стоячем болоте обывательщины, и застрять на всю жизнь. Хороша же Ваша мудрость жизни!» et cetera et cetera. Я очень устыдилась. Но мне показалось, что она не совсем поняла меня.
По возвращении с дачи снова началась учеба в восьмом, педагогическом, классе гимназии Могилянской (или Балаевской, как мы ее называли), но уже близко от дома, на 4-й линии Васильевского острова. Не было уже ни напряжения, ни подъема предыдущих полутора лет. Это была, скорее, передышка перед поступлением в вуз.
27
Танцы на лужайке (франц.).
28
Записано 13 и 16 февраля 1976 года.