Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.

В этой связи показательно, что вскоре после риксрода Ю. Коку поручили съездить в Западную Пруссию[307], дабы выяснить, особенно среди шляхты, собиравшейся на сеймики, следующее. Поскольку, по мнению авторов мемориала Ю. Коку, дело обстояло так, что Речь Посполитая может быть ликвидирована либо объединенными русско-украинскими армиями, либо из-за внутренних противоречий, либо при сочетании этих факторов, то каковы намерения «сословий» и в особенности не склонны ли они искать шведской защиты? Если последнее реально, то посланцу поручалось агитировать за такой путь, гарантировать сохранение прав и привилегий магнатов, шляхты, городов и т. д.

Можно сделать вывод, что линия шведской политики, намеченная еще в инструкции И. Лилиенталю, т. е. ориентация на внутренние силы Речи Посполитой, готовые по тем или иным причинам контактировать со шведами, со второй половины декабря 1654 г. под влиянием его сообщений и, видимо, другой информации, становилась реальностью. Теперь в Стокгольме считали, что такие силы есть, и начали предпринимать шаги для связи с ними.

Обращает на себя внимание изменение содержания депеш иностранных резидентов в шведской столице в конце 1654 — начале 1655 г. Г. Плеттенберг, отмечая по-прежнему недоверие стокгольмского правительства к России, указал, что вместо польско-шведского союза возможен шведско-русский, связав это с характером известий, которые привезет ожидавшийся варшавский посланник. Он сообщил Фердинанду III следующее: поскольку Карл X не уверен, что польский двор хотел бы «дать преимущества», то «решение [короля] еще не определено»[308]. П. Юль, сообщив об оживленных разговорах о возможной войне с Россией, заметил, что это скорее грозит Речи Посполитой, если она добровольно не откажется от Инфлянт, Курляндии и Пруссии; в городах последней, по данным П. Юля, со времен Тридцатилетней войны есть шведские сторонники[309]. Ш. д'Авогур передавал: Ян Казимир упустил очень хороший шанс договориться на приемлемых условиях с Карлом X во время бременской войны, когда в Швеции боялись международных осложнений на западе; теперь существует значительное недоверие к польскому королю, которому инкриминируют попытки организации антишведского альянса с Россией[310]. Налицо усиление антипольских настроений. Очевидно, именно так оценили ведущее направление шведской политики после риксрода зарубежные дипломаты в Стокгольме.