Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.
- Автор: Заборовский Лев Валентинович
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: История
Электронная книга - «Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.». Краткое содержание книги:
Наиболее информированным и близким ко двору являлся французский посол Ш. д'Авогур. Особенно интересно его донесение о двух беседах с Карлом X в начале декабря 1654 г. Во время бесед король подчеркнул, что Речи Посполитой нечего опасаться шведов, требующих лишь признания статус-кво; когда француз указал на «московскую опасность», то эти слова, по его наблюдениям, «упали на добрую почву». Но Карл X назвал задержку с присылкой посла Речи Посполитой выражением несерьезного подхода варшавского двора к переговорам, добавив, что определит свои планы на основе сообщений, которые привезет посланник. В докладной записке кардиналу Ш. д'Авогур изложил информацию о планах шведов, переданную ему датским резидентом П. Юлем. Согласно этим данным, Карл X с беспокойством следил за войной между Речью Посполитой и Россией, двумя державами, одна из которых — его враг, а другая стала бы им в случае победы. Король носился с планом активного вмешательства, но не решил еще, на чьей стороне. Думали, что он хотел потребовать от Речи Посполитой признания прав Швеции на Инфлянты и Курляндию в обмен на военную помощь против России[294].
Все изложенные документы позволяют представить политику Швеции в момент завершения бременского конфликта (соглашение от 4 декабря 1654 г.), что усилило шведскую армию[295]. Можно отметить черты, уже указывавшиеся ранее: боязнь дальнейших успехов русских войск в Речи Посполитой, готовность к соглашению с нею. В этом смысле показательно заявление Карла X Ш. д'Авогуру, в котором планы короля увязывались с сообщениями ожидаемой польской миссии. Но заметно и другое: мир с Речью Посполитой, по мнению шведских феодалов, должен быть «выгодным» (добавим, в еще большей мере союз). Думается, это было главным для Стокгольма[296], а информация Ю. Кока и И. Мейера подкрепляла такой подход. Стремление шведских властей к договоренности с Речью Посполитой не означало готовности после урегулирования к широкой и тем более превентивной (в соответствии со схемой, предложенной Б. Кентржинским — А. Стаде) войне против России, о которой сообщал австрийский резидент, хотя она и не была исключена. Существовали, как отмечалось, менее обязывающие формы вмешательства в конфликт. В рассматриваемых источниках, особенно в донесениях И. Добченского, нашли отражение также антипольские настроения и планы шведских феодалов[297].
Обратимся теперь к материалам знаменитого декабрьского риксрода (17–22 декабря 1654 г.). Этот форум основательно изучен шведскими историками[298], поэтому изложим общие и спорные моменты. В функции риксрода не входило решать вопрос о войне, но практически его позиция во многом определила соответствующие постановления риксдага в 1655 г. Обсуждались три вопроса: вынуждает ли военно-политическая обстановка усиление боевой подготовки; связано ли форсирование вооружений прежде всего с восточноевропейским политическим кризисом, т. е. о курсе дальнейшей политики; уровень готовности армии и флота должен быть достаточным только для обороны или и для наступательных операций? Быстро и без особой полемики приняли положительное решение по первому вопросу. Два других были взаимосвязаны и получили одобрение на третьем заседании (21 декабря), когда был признан приоритет восточноевропейского комплекса перед имевшим немало сторонников проектом войны с Данией и наступательный характер подготовки[299]. Поскольку король не участвовал в заседаниях, то о его планах в связи с обсуждениями можно судить по выступлениям риксканцлера Э. Оксенгаерпы и наместника П. Браге[300]. В их мнениях немало обще' о: большое внимание к «русской угрозе»; возможность нападенпя на Русское государство; желательность соглашения с Речью Посполитой и помощи ей против России, но с обязательным отказом ее от шведской части Лифляндии, от претензий Яна Казимира на трон Швеции и уступкой некоего «куска земли», не имевшего большого значения для Речи Посполитой, но важного шведам (формулировка П. Браге); готовность к выступлению против Речи Посполитой при ее нежелании удовлетворить эти притязания. Риксканцлер считал необходимым поставить ожидаемого вскоре А. Морштына перед альтернативой — либо поляки добровольно примут предложенные условия, либо их принудят к тому силой.
294
Ш. д'Авогур — Г. Бриенну 12 декабря 1654 г. и докладная Д. Мазарини от того же числа (Stade А. Geneza…, s. 38–39, 57, przyp. 162). Боязнь дальнейших успехов русских войск и идея поддержки Речи Посполитой получили, видимо, довольно широкое распространение в Швеции (Johan Ekeblads bref, 1, s. 383, 384, 386).
295
Ш. д'Авогур — Д. Мазарини, 26 декабря 1654 г. (Carlson F. F. Sveriges historia…, 1 d. 2 uppl., s. 172).
296
Правда, в беседе с Ш. д'Авогуром король говорил лишь о подтверждении статус-кво, но это было скорее маневром.
297
А. Стаде не учел эту весьма важную сторону дела (Stade А. Geneza…, s. 37, 40, 52, 57).
298
Eden N. Grunderna…, s. 27–34; Landberg H. Decemberrådslagen 1654: Karl X Gustav, rådet och rüstningsfrågan. — KFÅ, 1968, s. 43–68; Stade A. Geneza…, s. 20–37, 40–47. Последний широко осветил также историографию вопроса.
299
Stade А. Geneza…, s. 22, 30–32, 35–36.
300
Метод реконструкции планов Карла X на основе анализа выступлений Э. Оксеншерны и П. Браге на риксроде применялся в литературе издавна (Stade А. Geneza…, s. 25, 33, 35–36, 40–47, 52, 87). Выводы опирающегося на этот источник А. Стаде, считающего, что стокгольмские руководители ориентировались преимущественно на союз с Речью Посполитой при ее крупных уступках в пользу Швеции и дальнейшую совместную превентивную войну против России, кажутся мне недостаточными.