Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.

Резиденту в Берлине Б. Вольфсбергу было поручено выяснить возможности сближения двух государств в германских и иных делах[318]. Следовало узнать, какую реакцию Бранденбурга вызовет дальнейшее продвижение русско-украинских армий в Литву и Польшу: будет ли курфюрст посредничать между противниками для достижения мира, ограничится ли он обороной Восточной Пруссии при приближении к ней царских сил, как развиваются его переговоры с Гданьском и Великой Польшей, намерен ли он взять их под свое покровительство в случае опасности от русских? В оценке положения данный документ сходен с рассмотренными прежде и развивает тезисы, вошедшие еще в мемориал И. Лилиенталю. Обращает на себя внимание интерес, проявленный к еще одной части страны — к великопольским землям.

Полным ходом шла военная подготовка Швеции, Карл X наметил созыв риксдага[319]. 30 декабря 1654 г. и 2 января 1655 г. были подтверждены привилегии светских феодалов, но без важнейшей для них привилегии 1644 г. Видимо, к началу 1655 г. относилось несколько разработанных королем проектов редукции[320]. Таким образом, готовилась финансовая база для военной активности.

Политику Швеции поздней осенью 1654 — в начале 1655 г. на основе всех рассмотренных данных можно охарактеризовать следующим образом. В Стокгольме очень серьезно считались с возможностью полного разгрома и распада Речи Посполитой при скором возобновлении русско-польской войны. Результатом стало бы значительное усиление России и других польских соседей (особенно Бранденбурга) к невыгоде шведских феодалов. Поэтому было решено подготовиться к возможному вмешательству в конфликт весной 1655 г. Отсюда интенсификация боевых приготовлений, стремление решить внутренние проблемы, что было необходимо для финансирования будущей войны. Но и сейчас шведская политика не была еще твердо нацеленной в одном направлении. Налицо три главных стороны ее. Во-первых, явное желание заключить мирное соглашение с Речью Посполитой[321] (возможен был и союз двух держав в той или иной форме), но ценой немалых уступок Польско-Литовского государства на Балтике (точный масштаб их не ясен, но, видимо, речь шла о воеводстве Инфлянском, а также в разных формах о Курляндии, обеих Пруссиях). Таким путем достигалось бы несколько целей: делался новый шаг к dominium maris Baltici; шведские армии освобождались для действий в иных направлениях; ликвидировалась опасность войны на два фронта, которой в Стокгольме очень хотели избежать; Речь Посполитая могла сконцентрировать свои усилия на борьбе против русско-украинских войск и предотвратить их дальнейшие успехи; создавалась основа, если бы предыдущий пункт не привел к желаемому результату, для непосредственной интервенции шведов в русско-польский конфликт — прямо или косвенно. Однако бесспорно, что Речь Посполитая и в очень тяжелом положении не могла бы удовлетворить такие притязания без потери своего статуса великой державы.