Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества

Карабанову можно довериться: он дословно передал свой разговор с Савельичем. Тем разительней различия двух приведенных диалогов при участии любителя даровых пирогов с печенкой. В первом Савельич изъясняется как человек из прошлого, народным языком житейско-бытового плана: «харч», «осьмой десяток», «казна», «спопашился», «сороковка», «спозаранок», «наворочал», «делов». Во втором диалоге перед нами старый демагог-вымогатель, спекулирующий на принципах советской демократии, понахватавшийся современных слов и политической фразеологии: «свободное изъявление воли», «согласно конституции», «слуга народа», «блок», «голосовать».

Откуда такая прыть, может быть, эти слова неорганичны, противоестественны в устах Савельича? Почему же, очень даже естественны. Он слышит их на собраниях, митингах, от агитаторов в дни предвыборных кампаний. Наконец, он грамотен. «Много лет подряд он ежедневно приходил в сельсовет, перечитывал, пересматривал все газеты и журналы и оставлял у себя в памяти только то, что ему было нужно». А нужно ему только то, что помогало бы выступать против всего нового в колхозной деревне, но «не с дубиной, а с тонким шильцем, которое вострил постоянно». Недаром Карабанов назвал Савельича «этаким внутренним «Би-би-си».

Между прочим, «двойственный», а точнее, двурушнический язык в еще большей мере характерен для интеллигента-обывателя Серошевского. Вспомним, какими серыми, скучными, затасканными словами он проповедует свою «философию жизни» на дому и каким пафосом «гражданственности» горят его речи с общественной трибуны.

Напротив, язык таких героев, как Лаврентьев, Карабанов, Дарья Кузовкина, при всем своем индивидуальном своеобразии отличается неким единством, отражающим цельность их натур, последовательность взглядов и образа мыслей. Тут речь героя, ее лексический строй, краски и интонации зависят прежде всего от предмета разговора и того душевного состояния, в каком находится герой в данное время.

Положительные персонажи романа — люди чистого сердца, прямые, откровенные, самокритичные. При первом же знакомстве с новым агрономом Дарья Васильевна Кузовкина честно признается: «Я вот, допустим, секретарь партийной организации, и я же заведующая животноводством. А животноводство-то идет у нас через пень колоду. Партия требует: животноводство должно быть на большой высоте, а член этой партии, да еще и не рядовой, не выполняет партийного требования, не может ничем себя показать, в пример выставить. Вот то и плохо. Отсюда и трудность мне. Вроде в двойном виде я перед народом. С одной стороны — призываю, с другой стороны — сама отстаю.