Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества
- Автор: Строков Петр Сергеевич
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Критика
Электронная книга - «Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества». Краткое содержание книги:
С демагогами и политиканами справиться не так-то легко. Верно сказал о Серошевском давно знающий его Лазарев: «Пройдошливый. Никак под него не подкопаешься. Он за партию, за правительство, что за печку прячется».
Серошевским открывается кочетовская галерея портретов мещан, приспособленцев, карьеристов, которые впоследствии еще изощренней будут прикрывать свои не благовидные, а подчас и преступные дела высокими словами об интересах партии, государства, всего советского народа.
К финалу Серошевский терпит поражение, но это еще не значит, что с ним покончено. Серошевские — люди живучие, цепкие, умеющие приспосабливаться в любых условиях. Образ, созданный В. Кочетовым, несет в себе ряд существенных черт таких людей, притом черты эти не «декларированы», а раскрыты художническими средствами. И все же в разоблачении этого героя допущен некий «тактический», а вернее, композиционный просчет.
Дело в том, что «домашние» сцены, в которых Серошевский предстает во всей неприглядности своего мещанского быта и нищеты своей «философии жизни», а потому особенно острые и разоблачительные, не дополняют, а предваряют те сцены и эпизоды, в которых он выступает в качестве «гражданина» и «деятеля» районного масштаба. Таким образом, происходит преждевременное разоблачение и саморазоблачение персонажа, а это в какой-то мере снижает интерес к его последующим поступкам и действиям на общественной арене. Оно и понятно, познакомившись с образом мыслей Серошевского и его обывательским бытом, уже можно представить себе его дальнейшее поведение — в роли специалиста, призванного внедрять в районе передовые методы земледелия. «Карты» не очень расчетливо раскрываются с первого же знакомства: обыватель в роли главного агронома!
Стремление показать всех основных героев романа непременно в развитии — хотя бы и с помощью одного и того же приема (предыстории), или это преждевременное разоблачение Серошевского говорит о том, что овладение формой романа с его сложной системой образов и композицией давалось В. Кочетову нелегко. Однако он упорно идет на все трудности, словно бы предчувствуя, что роман станет главным жанром в его художественном творчестве. Осваивая опыт русской и советской классики, он стремится обогатить свое мастерство за счет новых приемов и средств изобразительности. В этом смысле «Товарищ агроном» был для него вступительным экзаменом на творческую зрелость.
Сравнительный анализ повестей и романа В. Кочетова показывает, что ко времени создания «Товарища агронома» в основном сложилась, а в этом романе окончательно закрепилась творческая манера писателя, о которой А. Эльяшевич писал: «Рассказ у В. Кочетова всегда ведется от автора. Автор или прямо комментирует поступки своих героев, или наблюдает за ними и передает нам их мысли и переживания, то есть, иными словами, всегда посредничает между читателями и персонажем»[41].
Верное наблюдение. Эта манера особенно ощутима при передаче внутреннего мира героев. Вот один из характерных примеров.
Лаврентьев ищет ответ на волнующий его практический вопрос по животноводству, перелистывает труды основоположников советской агробиологической науки, находит в них мудрые мысли и выводы: «...условия... среда... воспитание... творческий подход к решению любой задачи, метод диалектического материализма. Что такое диалектический материализм, Лаврентьев, конечно, знал, но знал лишь в применении к законам общественного развития. А животноводство? Может быть, он слышал когда-то на лекциях и о диалектических законах, по которым развиваются живые организмы, но слишком давно слышал, война еще дальше отодвинула студенческую пору, и все забыто. С тем большей жадностью накидывался Лаврентьев на труды основоположников передовой агробиологической науки. Как он до нынешнего дня обходился без них? Книги были полны убедительно ярких примеров правоты и торжества этой устремленной вперед науки. Но ни один из примеров все же не давал прямого ответа Лаврентьеву. «Творчески решать задачи», — требовали книги. Творчески!.. Для этого очень и очень много надо было знать. По-настоящему творить можно лишь тогда, когда изучишь все, что сделано до тебя другими. А собственные познания казались Лаврентьеву удручающе ничтожными, — хоть снова иди в институт и заново переучивайся».
41
Эльяшевич А. В разведке будущего. О творчестве Всеволода Кочетова. «Звезда», 1962, № 2, с. 206.