Избранные труды по русской литературе и филологии
- Автор: Тоддес Евгений
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1062-0
- Жанр: Лингвистика
Электронная книга - «Избранные труды по русской литературе и филологии». Краткое содержание книги:
В звездное мироздание и посылает целую ночь поцелуи тот, кого в переводе другого сонета (CCCXIX – «Промчались дни мои…») Мандельштам обратил прежде неба (терцеты) к земле (катрены), скрывшей тело возлюбленной, и заставил вспоминать «сладостные сплетения». Единственное в его переложениях использование метастилевого эпитета итальянского поэта не только далеко отстоит от целиком спиритуальной «сладостной муки» (dolce pena) сонета CLXIV (в переводе которого эта синтагма не отражена), но и является скорее перелицовкой – независимо от того, понимать ли «сплетения» как сексуальное действие или как описание исчезнувшего в земле тела, синоним телесных «средоточий знакомых», т. е. замену портрета возлюбленной. Вероятно, более адекватно мысли переводчика второе понимание (об этом говорят и черновые варианты), но значима сама «вольнодумная» перелицовка, своего рода либертинаж.
Между тем «петраркизм» иконически выразился именно в стихе «Целую ночь…» – «двусмысленность» этого фрагмента русского текста делает участников спиритуального свидания нераздельными.
3.2. Вторая, аналогичная глосса содержится в той редакции перевода сонета CCCXIX, которую Н. И. Харджиев печатал как основную, а современные издания – как предшествующую основной. Ее 5-я строка читается: «О семицветный мир лживых явлений!» Ближайший из предыдущих черновых вариантов строки: «Слепорожденным – радуга явлений»; этому контрастному построению поэт предпочел более сложный – вне антонимической семантики. Скорее он создает и внушает синонимию «совмещенных» слов – лживых и живых. Различаются они не только ударениями, но и морфологически – поэтому можно говорить и об удерживающем схемное ударение «суммарном» неологизме. Функция его и заключенной в нем «двусмысленности» (более прозрачной, чем в случае, рассмотренном в 3.1) – остранить традиционную, культурно отягченную философему-поэтизм со стертой (для эпохи переводчика) литературностью, ассоциирующуюся прежде всего с романтизмом: представление о кажимости земного мира, где суть вещей, а главное, смерть скрыты под яркими оболочками, Мандельштам передает в этой лексеме опять-таки иконически. Ср. использование более обычных средств: мир (5-я строка) – умиранье (6-я).
Сближение, примененное поэтом, известно в фольклоре, например: «Что полжешь, то и поживешь»; «Ложь не живуща»; «Живи не ложью, будет по-Божью». Ср. у Солженицына: «Жить не по лжи!» (публицистические выступления 90‐х гг. озаглавливались: «Жить по Солженицыну» и «Жить не по Солженицыну»). У Цветаевой в диптихе «Жизнь» (вошло в «После России»): «Жизнь, ты часто рифмуешь с: лживо» (рифма этой строки – «(душу) живу»). Там же: «Жизнь, ты явно рифмуешь с жиром» – ср., конечно, цитату из «Слова о полку Игореве», которой начинается («Печаль жирна») 6-я строка мандельштамовского перевода и которая перешла затем в реквием по Андрею Белому. Но не менее любопытно, что рифма к «жиром» у Цветаевой – «старожилом», а в другом тексте диптиха «(душу) живу» рифмуется с «жилу», – и те же словесные темы находим в черновиках рассматриваемого перевода: «в жилах», «в жирной земле», «чьи золотые жилы в жирном тлене»; наконец, в окончательном (в данной редакции) тексте 8-я строка, рифмующаяся с 5-й: «Чьи струны сухожилий тлеют в тлене». В текстах обоих поэтов разрабатывался, таким образом, один и тот лексический и фонический комплекс: жизнь – жил – жила – лжива – жирный.
3.3. Что касается семицветности, радужности земной лжи, то можно указать, в частности, на стихотворение Сологуба «Многоцветная ложь бытия…»[1260]; ср. у него же: «Словно бусы, сказки нижут / Самоцветки, ложь да ложь». Иначе у Вяч. Иванова в поэме в сонетах «Спор» (в «Cor ardens»), где происходит диалог со Смертью и является призрак возлюбленной, —
3.4. Последняя цитата и вообще показательна как образец неоромантического стиля 1900–1910‐х гг., которому противостоял Мандельштам в своих переводах. В них при этом, как и в других его текстах, можно обнаружить следы внимательного изучения поэтики Вяч. Иванова – не только переводов Иванова из Петрарки. Ср., например, «ночь с горящей пряжей» и море в следующей строке («Когда уснет земля…») – и «пряху-Ночь» в стихотворении «В облаках» из «Cor ardens»: «Ночь пряжу прядет из волокон / Пронизанной светом волны»[1262]. Море в переводе – из оригинала, а ночь – из Вяч. Иванова: у Петрарки «ночь колесницу звездную в круг выводит»[1263]. Это предпочтение тем более существенно, что ночная «колесница мирозданья» (метафора традиционная) есть и у Тютчева («Видение»).
1260
Ср. о реминисценции этого стихотворения у раннего Мандельштама («Змей»): Themes and Variations. In Honor of Lazar Fleishman. Stanford, 1994. P. 290. [См. наст. изд. С. 547. – Сост.]
1261
Иванов Вяч. Собр. соч. Брюссель, 1974. Т. 2. С. 405.
1262
Там же. С. 275.
1263
Как кажется, это сопоставление проясняет вопрос о происхождении метафоры горящая пряжа, вызывавший некоторые затруднения (Семенко И. М. Указ. соч. С. 80).