Українське письменство

Цього чару і вічності грецького мистецтва не може заперечити і т. Я. Савченко. Але він пробує з’ясувати всю справу інакше. «Грецьке мистецтво тішить нас, — каже він, — тим, що є воно перш за все суцільне і, як ніяке інше, виявляє суть своєї доби».

Але тут Савченко має проти себе Маркса, котрого сам, до речі, і цитує, не догадуючись, яку зброю має в нім проти себе. «Трудность заключается не в том, чтобы понять, что греческое искусство и эпос связаны с известными общественными формами развития. Трудность состоит в понимании того, что они еще продолжают давать нам художественное наслаждение» (Азіат. апок., стор. 24). Ту ж думку висловлює і Л. Д. Троцький, навіть розвиває її докладніше, деталізує її. «У классового общества, — говорить він, — несмотря на всю его изменчивость, имеются некоторые общие черты. Развившиеся в средневековом итальянском городе произведения искусства (як приклад, взято «Божественну комедію») могут, оказывается, заражать и нас. Что же для этого требуется? Немногое. Требуется, чтобы эти чувства и настроения получили такое широкое, напряженное, могущественное выражение, которое поднимало бы их над ограниченностью тогдашней жизни. Конечно, и Данте — продукт определенной социальной среды. Но Данте гений. Он поднимает переживания своей эпохи на огромную художественную высоту…» «И когда мне говорят, что художественное значение Данте для нас определяется тем, что он выражает быт определенной эпохи, то приходится только развести руками…» I трохи нижче: «Против такой карикатуры (на марксизм) и сказал свое крепкое словцо Антонио Лабриола». І далі в примітці іде цитата з Лабріоли. «Таким путем глупцы могли бы свести всю историю до степени коммерческой арифметики, и в конце концов новое оригинальное толкование творения Данте могло бы представить нам «Божественную комедию» в свете тех счетов на суконные товары, которые продувные флорентийские купцы продавали с великой для себя выгодой»[152].