Божественный лик Византии

II. Короли – богословы и канонисты

Вполне естественно, что едва христианская цивилизация коснулась германских народов, как блистательные византийские традиции начали воспроизводиться вчерашними варварами и язычниками. Характерный пример демонстрирует нам уже сын Франкского короля Хлодвига I Хильперик I (561—584), без всякого смущения всерьез взявшийся за богословие. Его перу, в частности, принадлежит трактат о Святой Троице и гимны, посвященные святому Медарду. Надо сказать, что современники по достоинству оценили его рвение и в одном панегирике его даже назвали «для христиан глава религии»[1415]. И хотя богословские труды Франкского короля не лишены, мягко говоря, недостатка, но для нас в данном случае важен сам факт, а не качество сочинений. Его венценосные преемники пошли той же дорогой.

Коронуя Карла Великого, Римский папа Лев III преследовал, разумеется, собственные политические цели. Ему и в голову не приходило, что франк дерзнет расширить свои полномочия на византийский манер. И уж, конечно, Римский первосвященник даже в мыслях представить себе не мог, что вчерашний варвар (каковым в глубине души апостолик считал Карла и его подданных) дерзнет вторгнуться в святая святых – догматическую сторону христианского вероучения.

Но именно так и произошло, причем образ действий царственного франка еще задолго до коронации не оставлял сомнений на этот счет; папе просто нужно было быть внимательнее. Уже в начале своего жизненного пути император писал понтифику: «Наше дело – защищать святую Церковь Христову извне от нападений язычников и грабежей неверных, и укреплять ее внутри, распространяя кафолическую веру. Ваше дело, святейший отец, состоит в том, чтобы споспешествовать успеху нашего оружия, воздавая вместе с Моисеем руки к Господу и моля Его даровать христианскому народу победу над врагами Его святого имени, дабы имя Господа нашего Иисуса Христа воссияло над всем миром». Таким образом, по мнению Карла, императору принадлежит действо и власть, апостолику – только молитва; неожиданный для Римского епископа раздел компетенции, который с ним никто не согласовал[1416].

А что иного, спросим мы, мог еще ожидать в тот момент глава Апостольского престола? Систематическая слабость папской власти и ее незначительный авторитет даже в Италии буквально вынуждал Франкских королей брать на себя ответственность за состояние дел в Западной церкви и поддержание должного благочестия. Примечательно, что вплоть до восшествия на престол короля Пипина, т.е. до 742 г., по инициативе епископата во Франкском королевстве вообще не созывался ни один Собор. Все без исключения собрания подобного вида созывались королевской властью, которая же и утверждала соборные акты. По большому счету Карл Великий лишь развил практику своих предшественников, ну и, конечно, копировал Константинополь, где Византийские императоры еще со времен св. Константина Великого принимали непосредственное и активное участие в догматических спорах и творили церковные каноны.