Начало Руси. 750–1200

Условия и характер торговли в 922 г. весьма отличались от тех, что существовали в середине IX в. Главное отличие заключается в том, что число русов, действующих в восточных землях, значительно увеличилось по сравнению с предшествующим периодом. Однако основанный на собственных наблюдениях рассказ ибн Фадлана о том, как вели себя русы во время торговли и в связи со смертью одного из своих представителей является уникальным источником, и возможно, многое в нем сохраняет силу и для предшествующего периода. В поисках прибыли мало связанные между собой отряды торговцев и их родственников передвигались время от времени на огромные расстояния. Их деятельность не требовала наличия долгосрочных поселений и поэтому по большей части не оставила следов, которые сохраняются при создании укреплений или некрополей. Русов, которые погибали во время очередного мероприятия, хоронили или сжигали порознь, так что не осталось следов даже от столь монументальных курганов, как тот, возведение которого наблюдал ибн Фадлан. Многие, возможно, даже большинство русов, пересекавших восточные земли, не собирались окончить там свои дни: они были перелетными птицами, приобретающими серебряные монеты и возвращающимися домой в район Балтийского моря, главным образом, в центральную Швецию. Все это имеет отношение к политическому образованию, которое в 830-е гг. возглавлял chaganus. Оно предстает как свободный союз беспощадных друг к другу предпринимателей. Русы ибн Руста ни в чем не доверяют друг другу, и каждый из них сам должен заботиться о себе. Жадность, по-видимому, была безудержна: «даже человеку, у которого был всего лишь скромный достаток, завидовал его родной брат, готовый покончить с братом, чтобы ограбить его».[58] Ибн Руста сообщает, что каждый спор передавался на суд правителя, а это предполагает некоторую степень развития обычного права. Но он же сообщает, что, если ссора продолжается, она разрешается единоборством. Ибн Руста утверждает, что это делается по приказу правителя. Поскольку однако говорится, что кланы обеих сторон сражаются друг с другом до победного конца, похоже, что он описывает общество, в котором кровная месть была обычным делом. Судя по сообщению ибн Руста, большое уважение оказывалось «шаманам», которые имели власть над правителями «как если бы они сами были владыками», и они запросто могли отдать приказ принести в жертву человека или животное.[59] То, что правитель русов был по существу лишь номинальным главой, явствует из рассказа ибн Фадлана. Он утверждает, что правитель восседает на огромном и богато украшенном троне, разделяя его «с сорока девушками-наложницами. И случается, не спускаясь с трона, возлежит с одной из них в присутствии своего окружения». Он не спускается с трона даже для того, чтобы облегчиться, а если ему нужно отправиться куда-нибудь верхом, садится на лошадь прямо с трона, а потом и спешивается прямо на него. Говорят, что «самых храбрых соратников» и родственников правителя насчитывается 400 человек, и они живут в его «дворце». Это «люди, которые умирают с ним и ради него убивают себя».[60] У правителя есть военачальник, который возглавляет войско и вступает в сражение от лица правителя. Очень возможно, что в сообщении ибн Фадлана много фантазий, причем в его рассказе о Хазарии повторяется противопоставление номинального и действительного правителей, как и другие стороны нарисованной им придворной жизни русов.[61] Но его описание двора хазарского правителя никоим образом не идентично описанию двора правителя русов. Вероятно, нет ничего странного в том, что chaganus русов в стиле жизни подражал тому правителю, чей титул он заимствовал. Поэтому сообщение ибн Фадлана о дворе правителя русов не может быть безоговорочно отклонено.[62] Его описание двора русов основано, по-видимому, на том, что он слышал в 922 г. Положение правителя было достаточно значительным для того, чтобы его имя вырезалось, рядом с именем покойного, на столбе, который был водружен на кургане, насыпанном над сожженной лодкой. С другой стороны, то, как представляет ибн Фадлан искателей богатства, находящихся в номинальной зависимости от величественного правителя, согласуется с тем, что сообщает ибн Руста примерно поколением раньше об индивидуалистическом обществе русов.