О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью
- Автор: Кеслёвский Кшиштоф, Дорман Олег Вениаминович
- Язык: русский
- Год: Corpus
- ISBN: 978-5-17-115892-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
К.П. Получилось, впрочем, забавно, потому что мы с Кшиштофом как раз избегаем такого рода названий и любых намеков на связь фильма с какой бы то ни было религиозной концепцией, в особенности с католичеством.
К.К. Хотя можно сказать, что в “Декалоге” не избежали, притом что назвали каждую серию по номеру, а не по содержанию заповеди.
К.П. Причем “Хористка” у нас не вызывала никаких ассоциаций с церковью, а во Франции вызвала моментально…
К.К. Я, кстати, часто слышу и читаю – и даже не о названии, а о фильме в целом, – что это все компромисс, что раз деньги французские, то, значит, кино коммерческое, значит, все делается в угоду продюсеру или зрителю и так далее. Вообще-то мне кажется это каким-то ужасным и плохо объяснимым польским комплексом неполноценности. Для меня такой способ мышления неприемлем. Вот мы сейчас обсуждаем название – это прекрасный пример компромисса. Мне нравится “Хористка”. Деньги дают французы, и кто-то во Франции говорит: “О, снова какой-то польский католический фильм”. Мы не можем заявить: “Ничего подобного, мы художники, мы придумали такое название, и фильм будет называться именно так”. Это безнравственно, поскольку мы тем самым отказываемся считаться со зрителем, то есть человеком, который мог бы прийти в кинотеатр, потому что за фразой “польский католический фильм” стоит уверенность, что люди на такую картину не пойдут, так как им надоели католические польские фильмы, и я отлично их понимаю. Другой вопрос, много ли в Польше католических фильмов, но не об этом речь.
Т.Щ. Кшиштоф Песевич сказал, что этот фильм трудно анализировать; и действительно, зрители выходят из зала глубоко взволнованными. Картина производит сильное впечатление, но ее трудно объяснить, возможностей для интерпретации очень много.
К.П. Если так, то именно к этому мы и стремились.
Т.Щ. Еще одно подтверждение тому – трудности, с которыми столкнулись рецензенты. Фильм вызывает мощный эмоциональный отклик, с которым не так-то просто совладать, эхо еще долго не умолкает, когда выходишь из кинотеатра. Конечно, я мог бы спросить вас о соотношении сценария и фильма, об Ирен Жакоб или о каких-то технических решениях, но это не поможет мне ответить на вопрос, с которым зрители выходят из зала. А именно: что понимает и что чувствует Вероника в последней сцене, когда прикасается к стволу дерева, прислушиваясь к звуку отцовского фрезерного станка? Мы видим ее через лобовое стекло автомобиля, сквозь таинственное контрастное отражение, и слышим печальную и пронзительную музыку, фрагменты которой звучали прежде, но теперь она исполняется целиком. Как родилась эта последняя сцена?
К.К. Совершенно случайно, ее вообще не было в сценарии. Но Славек Идзяк считал, что Вероника должна обязательно вернуться домой, к отцу. А потом мы увидели в саду дерево, которое случайно там росло, и подумали, что она должна к нему прикоснуться.
Т.Щ. Древо Жизни?
К.К. Если угодно. Ничего не имею против такого толкования, но нам это не приходило в голову.
К.П. Замечательно, что вы подметили один момент, о котором до сих пор никто не писал и не говорил. Что в последней сцене продолжается музыка, оборвавшаяся на концерте. Уже при работе над сценарием было ясно, что именно так должно быть, если вообще еще раз использовать эту музыку. Пауза должна завершиться потому, что Вероника нашла себя в любви. Но поскольку из отношений ничего не вышло, девушка спасается бегством, чтобы не потерять себя, чтобы вырваться из в каком-то смысле плена.
К.К. Ее спасает опыт пережитой любви, а не любовь.
К.П. Перед ней открыты все пути, и музыка может продолжаться. Вероника обрела опыт, поняла, что у нее все еще впереди.
К.К. Я думаю, с деревом все просто. Это нечто, что существовало, когда она была маленькой, когда ее мама была маленькой, и будет существовать, когда будет маленькой ее дочь. Это дерево есть, оно не выдумано. Это нечто постоянное, надежное. Искусство ненадежно. Никогда не известно, чем кончится. Тому свидетельством судьба польской Вероники. Любовь может прийти, а может и нет. Человек, которого ты встретил, иногда стоит любви, а иногда не стоит. Может статься, он просто пользуется твоими чувствами, любовью, наивностью. А дерево будет всегда. Оно стоит на своем месте, до него можно дотронуться и быть уверенным, что почувствуешь под пальцами кору, такую же на ощупь, на вид и на запах, как было двести лет назад и будет еще через двести. Это нечто постоянное, надежное, устойчивое. К чему нужно время от времени прикасаться. Нужно время от времени возвращаться в место, где мы ощущаем уверенность в том, что то, что мы видим, существует на самом деле, что оно на самом деле есть.