О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью

Подозреваю, разница между нами в том, что Кшиштоф сильнее дистанцируется от эмоций, больше все рационализирует, хотя и пропускает через тот фильтр чувств, который есть у нас обоих, но у каждого свой. Я же действую в этой эмоциональной сфере, пожалуй, не то что более экзальтированно, но более явно, открыто.

Т.Щ. Не заключен ли в “Двойной жизни Вероники” – может, где-то на глубине – автобиографический подтекст, не рассказывает ли фильм также о вас двоих, ведь вы тоже носите одно имя? Две Вероники дополняют друг друга, как дополняете друг друга вы. Каждый из нас чувствует некоторую собственную ущербность, неполноту – и вдруг встречаешь на пути человека, который обогащает тебя новым измерением, новыми переживаниями, новым опытом. То есть я подумал: может, вы вписали в сюжет контуры своей творческой дружбы?

К.К. Может, и так… Кто знает… Думаю, мы никогда до конца не осознаём, что в фильме наше, личное, а что продиктовано соображениями драматургии и логикой характеров персонажей. Думаю, в каждом фильме, если он сделан всерьез и важен для авторов, обязательно есть что-то от нас самих, от нашей жизни. То есть мы это не планировали, нам такое и в голову не приходило, но это не означает, что этого нет в фильме. Это может происходить само по себе, в силу самой природы кинематографа. Хотели мы или не хотели – фильм сам вобрал.

К.П. Добавлю, что еще ни разу не случалось, чтобы, приступая к работе над сценарием, мы знали, что из этого получится через три месяца. Есть только ощущение, что необходимо рассказать то или это.

Т.Щ. Откуда возник этот необычный замысел? В сущности, я бы хотел повторить вопрос, который задает Веронике кукольник: “Возможно ли психологически, чтобы человек отозвался на зов незнакомого человека?” Что за конкретное переживание или какой личный опыт стояли у истоков этой головокружительной драматургической концепции?

К.П. Думаю, теперь трудно разобраться. Если что-то получилось, значит, оно в нас жило – жило сознание, что нечто подобное существует, что такое возможно, что иногда люди проходят мимо друг друга, не обращая внимания, а иногда встречаешь кого-то необычайно близкого… и хорошо бы не разминуться.

К.К. Не могу припомнить ничего, что облегчило бы ответ на ваш вопрос. Я вовсе не считаю, что эта история реальная, но думаю, она правдоподобна – такое могло бы случиться. Конечно, фильм, его драматургия требовали, чтобы мы что-то усилили. Но правдоподобность этой истории основана на чувстве, которое, наверное, время от времени испытывает каждый: чувстве, что мы опираемся на чей-то чужой опыт. Каким образом мы часто знаем, как поступить, хотя сами не понимаем почему? Но мы знаем. Знаем, потому что кто-то когда-то уже был в такой же ситуации, потому что мы откуда-то получили импульс, сигнал, который не в состоянии осознать. Но ведь и вообще в наших повседневных делах мы как-то различаем, что хорошо, что плохо. Что это за тихий голос внутри нас дает нам подсказку? Откуда он взялся? Он взялся оттого, что миллионы людей до нас пытались, стремились, размышляли, сталкивались с добром и злом и делали выбор. Другое дело, чтo2 именно они выбирали, но сам выбор совершался миллиарды раз. И мы живем, неся этот опыт в себе. Вопрос, сумеем ли мы извлечь из него урок, в состоянии ли мы вообще предпочесть добро злу, ведь хотя мы, конечно, способны их различать, но часто не можем сделать добра, потому что оно недостижимо. Мы все время оказываемся в этой ловушке – куда реже можем сказать себе “я выбираю добро”, куда чаще говорим “я выбираю меньшее из зол”. Но откуда мы это знаем, если вообще знаем хоть что-нибудь? Ведь не по собственному же опыту.