О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью
- Автор: Кеслёвский Кшиштоф, Дорман Олег Вениаминович
- Язык: русский
- Год: Corpus
- ISBN: 978-5-17-115892-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
ИНТ. Вы считаете, что дольше занимались монтажом, чем на предыдущих фильмах?
К.К. Нет, но было больше трудностей. Обычно я делаю восемь или девять вариантов. Здесь было двадцать.
ИНТ. Какие узлы вам не удавалось распутать? В чем состояли трудности?
К.К. Первое – это линия Катрин, подруги Вероник, вся история с ее разводом, подробно разработанная в сценарии. Мне очень нравится Сандрин Дюма, но пришлось убрать много сцен с ее участием. Я сделал даже версию вообще без нее. Что было легко, но получилось плохо, потому что Вероник становилась ненастоящей, парящей в десяти сантиметрах над землей. Если она перестает быть обычной, то перестает и интересовать нас. Она должна уметь врать… и так далее. Поэтому я не смог убрать Катрин.
Другой проблемой был финал. Мы сняли семь вариантов, и ни один не хорош; нынешний тоже, но другого у меня нет.
ИНТ. Ваш фильм – в какой-то степени парафраз последнего фильма Бунюэля, в котором две актрисы играют одну героиню.
К.К. Меня всегда это восхищало.
ИНТ. Вы сначала сняли польскую часть, а потом – французскую?
К.К. Конечно. Съемки во Франции требовали от меня большей осторожности. В Польше мы сняли и часть французских сцен, в интерьерах. Художник-постановщик, актриса и техники (звукооператор с помощниками) приезжали в Польшу.
ИНТ. Внешне разницы между героинями никакой, они выглядят почти одинаково.
К.К. У французской волосы чуть короче. На пять сантиметров. Я никогда не сомневался, что они должны выглядеть одинаково.
ИНТ. Самые рациональные художники – Стенли Кубрик, Джозеф Лео Манкевич, Фриц Ланг и вы – в конце концов пришли к ирреальному. Каким образом свойственная вам трезвость мысли привела вас к нереальному, таинственному?
К.К. Я стараюсь как можно больше приблизиться к главным героям фильма. А чем ты ближе – тем больше таинственного, загадочного. Воображение, метафизика. Все это внутри нас.
ИНТ. Не только внутри – на экране! В жизни все люди разные, а в вашем фильме – то, чего не бывает: абсолютное совпадение. Это фантастическая, необъяснимая идея, а вы такой рациональный человек…
К.К. На свете много похожих людей. Если они похожи снаружи, почему им не быть похожими изнутри?
ИНТ. Вас отлучат от церкви. Это же чистой воды богохульство!
К.К. Подождите. Думаю, люди могут быть очень похожи, но при этом разница между ними огромна. Как между нашими героинями. Одна умерла, другая жива. Большая разница.
Это дерево есть
С Кшиштофом Кесьлёвским и Кшиштофом Песевичем беседует Тадеуш Щепаньский
Мангейм, 5 октября 1991 г.
Журнал Film na Świece, № 385, 1991 г.
Перевод Ирины Адельгейм
Т.Щ. Кшиштофу Кесьлёвскому в этом году исполнилось пятьдесят. С какими чувствами вы переступили этот порог?
К.К. Знаете, говорят, это время подводить итоги, составлять баланс, размышлять над тем, что было и что еще может быть, но у меня, признаюсь, не возникло такой потребности. В сам день рождения я был в Италии с семьей, мы пошли обедать, заказали вина, и единственное, что я совершил необычного, – подавился первым глотком, причем сильно подавился, никак не мог откашляться, меня стучали по спине, я залил скатерть, испачкал салфетку – в общем, все как полагается. Может, это какой-то знак? Нет, я не подводил никаких итогов, никакую главу не закрывал и никакую не открывал, мне по-прежнему кажется, что я в пути, а сорок шесть мне, пятьдесят или пятьдесят два – не имеет никакого значения.
Т.Щ. Я спрашиваю, потому что помню, как несколько лет назад Кшиштоф Занусси говорил, что приближается к такой же дате с большим страхом.
К.К. Я тоже боялся, но я боюсь каждого дня. Боюсь завтрашнего так же, как боялся вчерашнего.
Т.Щ. Я спрашиваю про это ощущение воображаемого возрастного порога, потому что мне интересно, как вы сегодня относитесь к своим картинам, снятым до “Декалога”. Может, в какой-то степени сожалеете, что снимали их? Когда система рухнула, эти фильмы девальвировались. Не получилось ли, что система втянула вас и ваше поколение в борьбу, отвлекавшую вас от самих себя? Например, можете ли вы себе представить, какие фильмы сняли бы здесь, а не в Польше, – ведь это чистая случайность, что вы родились там, а не где-нибудь еще?