О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью
- Автор: Кеслёвский Кшиштоф, Дорман Олег Вениаминович
- Язык: русский
- Год: Corpus
- ISBN: 978-5-17-115892-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
ИНТ. Для нас, французов, интересно, каким видят Париж иностранные режиссеры: Джозеф Лоузи, Роман Полански, теперь вы. Оказался ли Париж похож на то, каким вы знали его по фильмам?
К.К. В Париже мне хорошо. Хоть я и не владею французским, но не ощущаю себя иностранцем. Конечно, я не знаю многих вещей, миллиона вещей. Не знаю здешних повадок, особенностей пластики, жестов, мимики. Я рассчитывал в этом смысле на актеров. И они не подвели.
ИНТ. Мы имели в виду внешнюю сторону. Оказалось, Париж похож на Краков.
К.К. Мы с художником искали этого сходства. Выбрали Клермон-Ферран (от которого мало что осталось в фильме), потому что город построен из такого же сероватого вулканического камня, что и Краков. Трудно объяснить подробнее, но все сложилось естественным образом. Скажем, я точно знал, что хочу снимать на вокзале Сен-Лазар.
ИНТ. Почему там, почему не на Лионском, не на других старых вокзалах – на Северном, например?
К.К. Я побывал на всех, но Сен-Лазар оказался удобнее расположен. Нам нужен был ресторан, из окон которого будет видна горящая машина. И который не так легко найти, как ресторан на Лионском. На Сен-Лазаре его еще надо поискать. Съемки были трудные. Чиновники из главного управления железных дорог Франции не хотели давать разрешения, потому что вокзал никогда не бывает свободен. Но мы подстроились под расписание и в конце концов разрешение получили.
ИНТ. Клермонт-Ферран серый, почему же фильм – янтарный?
К.К. Свет кажется янтарным, потому что фон серый. Одно связано с другим. Чтобы получить яркий передний план, надо чтобы задний был темным. Если все снять одинаково ярким, получится нехорошо. Кроме того, темный, темно-серый фон создает атмосферу тайны. В том числе тайной связи, которая осуществляется не через слова, разговоры, письма, телефонные звонки, но каким-то иным образом. Тайна должна ощущаться и в цветовом решении фильма.
ИНТ. Фильм снят очень просто, объективной камерой, без нарочитых мизансцен. Но некоторые ракурсы неожиданно субъективны и резко контрастируют с общим стилем повествования.
К.К. Я не представлял себе, как снимать сцену, в которой героиня поет, падает и умирает. Получилось бы безвкусно, я стал думать, как быть. И мне пришла в голову мысль использовать субъективную камеру. Наш оператор, Славомир Идзяк, сказал, что такой прием нельзя использовать только раз: нужно найти в сценарии еще какие-то моменты, которые можно снять субъективной камерой. В результате в фильме их четыре: первый, перевернутый кадр, кадр с эксгибиционистом, падение камеры во время концерта – и когда французская Вероник смотрит прямо в объектив и камера к ней приближается.
ИНТ. Сцена, в которой Вероника и Вероник видят друг дружку на площади в Кракове, очень важна. И очень трудна постановочно, потому что режиссер должен управлять движением толпы. Как вы снимали сцену, в которой требовалось согласовать столько элементов?
К.К. Это одна из тех массовых сцен, которые приходится снимать время от времени, хотя я совсем этого не люблю. Нам нужно было фоном показать, что происходит в Польше, а именно – протесты. Сняли быстро, ручной камерой. Было от пятисот до тысячи статистов, сейчас не помню точно, но со мной работали отличные помощники. Сцена была гораздо длиннее, я сократил при монтаже.
ИНТ. Исполнители в польской и французской частях как будто рифмуются: польская тетя и французский отец, дирижер в Польше и учитель музыки во Франции. Добивались ли вы такого эффекта сознательно, подбирая артистов по внешности?
К.К. Были польские актеры, которых я знал, и другие, с которыми прежде не работал. Я искал не внешнего сходства, а скорее совпадения внутреннего. Это существенная вещь. Сопоставлял, соединял их в пары, но не в поисках похожих черт лица. Я считал, важно, чтобы тетя с отцом в польской части и отец во французской были людьми, от которых исходит спокойствие. Это люди, которые пустят переночевать и еще непременно накормят ужином. Мне было важно, чтобы Веронику и Вероник с их системой ценностей окружали такие люди.