Электронная книга - «Свинобаза (СИ)». Краткое содержание книги:
Бертольд уже ничего не хотел, что касалось грабежа, породистых свиней и жирного маленького старика во главе. Бертольд сомневался так, что готов был прыгнуть в окно под гнётом собственных мыслей.
— Вообще, не хочу. Одним из двух заканчивается.
Райан грязно засмеялся:
— А придётся.
И тогда стало по-настоящему страшно. Бертольд покрутил кольцо, как обычно делал, если сильно волновался. Подушечкой пальца провёл по гравировке. Во мраке оно фальшиво блестело отсветами от работающего телевизора. Он оглянулся на курящего Райана за спиной, посмотрел на экран, затем снова на кольцо. Заметался между, спросил у каждой из своих частей: надо ли?
— Слушай, Райан, — решился всё-таки обратиться. А почему бы и нет. — Латынь знаешь?
В тюрьме Райан много читал. Не то чтобы сильно пригодилось, цензуру в основном проходили книги про добро и всякое такое, не интересное криминальным ублюдкам.
— Только самое ходовое.
Бертольд снял кольцо и переложил в ладонь Райана:
— Чё написано?
Он покрутил кольцо под лампой, внимательно рассмотрел почерневшую гравировку. Что-то очень знакомое, вроде бы эпиграф в одной из прочитанных книжек. К таким оставляют сноски и переводят в конце страницы. «Abyssus abyssum invocat» — уместили на узком и небольшом кольце. Очень тонкая работа.
— Бездна взывает к бездне, — крутилось на языке и вспомнилось. Он отдал кольцо Бертольду, тот сразу надел его обратно. — Честно, не стал бы такое носить.
Бертольд не слишком понял смысл изречения, сонный и уставший. Ясно одно: что-то недоброе.
А всё началось со звонка. «Моторола» на тумбочке задребезжала посреди ночи. Никто не звонит ночью с хорошими новостями.
Проснулись оба: и Бертольд, и Райан, и последний сразу же убежал из комнаты, прикрыв за собой дверь. Даже если не пытаться вслушиваться, всё понятно заранее по возникшей в доме суете. Бертольд завернулся в одеяло и отсчитывал удары паникующего сердца — в ритме раз-раз-раз. А если они соскочили с тонкого лезвия? А если это полиция? А если — если что-то, что предвещало беду?
Ночь тёмная, луна в окно не пробивалась, не играла светом с оранжевыми пузырьками на тумбочке. Райан потом пришёл и очень быстро одевался без всяких объяснений. Сказал, уходя:
— Буду утром.
И Бертольд уснул только под утро. Не копы. Начальство.
Пять и один.
Дом Хайнца отдавал цыганщиной. Райан раздвинул висящие в проходе бусы, они гремели за его спиной и наверняка путались, если пытаться пройти через них в каком-либо угаре. Хайнц и сам как цыган. Только волосы у него светло-русые, растрёпанные и рассыпались по плечам без укладки. Цветастый халат кое-как запахнут на голом теле. Райан привык видеть его таким.
— Это пиздец, — бросил Хайнц через плечо очень неспокойным голосом. Как впервые влипший во что-то серьёзное подросток. Как шокированный голыми сиськами мормон.
Они оказались в его кабинете, тесном и заваленным всякой чушью с других континентов, где Эвальдам уже удалось побывать. Хайнц зажёг одну лишь настольную лампу, из-под стола достал бутылку скотча и два стакана; быстро сдул с них пыль, протёр халатом. Лицо в свете — просто бешеное.
— Старик начинает меня вымораживать. Когда кто-то слишком дохуя живёт, всегда происходит подобное, — Хайнц разлил скотч по бокалам, на два пальца. Только начало.
— А чего? Ты за этим меня вызвал спирта бахнуть среди ночи?
Райан взял предложенный стакан и посмотрел на плавающую пыль. Но Хайнц свою дозу опрокинул на его глазах.
— Твой рыжий хрен ему не нравился, — пока что Хайнц говорил очевидные вещи, но, предвидел Райан, дальше — только хуже. — И пляски на костях — только чтобы его грохнуть? Да не поверю в жизни, нахуй!
Тут-то и засосало где не надо. Райан, быстро забыв про пыльный стакан, влил в себя обжигающий скотч. Неожиданные догадки больно ударили, словно крепким ботинком по яйцам. Он упёрся о подлокотник кресла, почесал задумчиво бровь: быть такого не может. Какие основания?
— Батя хочет списать меня? Да гонишь. Ну нет. Хуйня.
— Ты хороший боевик, Райан, но не единственный на всю Калифорнию. Тем более, с зоны за тобой такое дерьмо тянется, что отец больше об этом думает.
Бухло продолжило литься.
— Вот этот ебанутый, как его там… Беркшир, — дёрганный от стремительно наступающего опьянения, Райан зло вскинулся, и тыкнул указательным пальцем в зелёную обивку стола, — вот эта тварь отшибленная, она по-твоему вписывается?
— Отец хочет насрать мне. Лишить меня — моих людей. Умру — и насру вам перед смертью, мрази. Ты знаешь Беркшира? Я, блять, его не знаю. Он не мой парень. И Пьетрен тоже, — голос у Хайнца надорванный и хриплый. Его корчило от возникшей внутри свинобазы несправедливости. — Если бы батя хотел закопать малька, сделал бы это уже давно. Без всяких хитровыебанных планов.
Стреляли не в Бертольда. Стреляли в Райана, однако промахнулись в этой мясорубке, и у Райана сорвало башню от злости. Словно лопнула цистерна с паром; он вскочил с места, чуть ли не опрокидывая кресло, и лоб в лоб спросил:
— Казино было ловушкой?
— Казино было ловушкой.
— Не схлопнулась. Хуй ему!
Он широко развёл руками, вскидывая брови, открывая злобный взгляд. Нарваться на Райана в таком гневе — значит лишиться жизни. Райан не боялся открывать в себе психопата. Не боялся Хайнца, с ним можно натворить любую хуйню и не сказать Хенрику. Его правая рука и преемник. И старый не мог смириться. Он сумасшедший собственник, дряхлый маразматик и любитель подставить палки в колёса. Хенрику не нравится, что его сын носит длинные волосы, а внук похож на пидора — и работой их тоже нередко недоволен, но это уже другое.
«Вот в моё время!..» — любил ворчать он. Время Джона Диллинджера и сухого закона. Тогда Хенрику от силы года три было.
— Я не за этим тебя вызвал, — вдруг обрубил Хайнц. Налил ещё скотча, чтобы успокоиться, и до сих пор взвинченный Райан сел на место. — Под нас копали. Долго и упорно.
— Да ёб твою, — спирт обжигал глотку, — что за херня за нами тянется?
— Пока неизвестно. Тот коп клялся, что нихера не сказал своему начальству, но я сомневаюсь. Поэтому лучше готовься к неприятностям. И поглядывай за Беркширом.
— Я его, нахуй, прибью. Прямо там и застрелю.
— Райан.
— Ты меня почти тридцать лет знаешь. Я это сделаю. Отсижу, но мне не в первый раз, а эта тварь уже в земле закопанная валяться будет.
Этим Райан Хайнцу и нравился. Отсидит за их интересы и вернётся обратно, готовый к новому делу. Хенрик Эвальд совершал большую глупость, задумав избавиться от этого человека из-за одной лишь личной неприязни. И Хайнц с папашей в корне не согласен.
— Сначала нам надо разобраться с копом. В подвале сидит, места себе не находит.
Райан Хьюберт не любил мокруху. Но копов, русских и Беркшира едва ли за людей считал.
***
Райан приехал без предупреждения. Сказал с неприятной усмешкой:
— У нас есть небольшой подарочек.
И в машине Бертольд чувствовал, будто точно сел к маньяку. Каким же довольным Райан выглядел, как в неизвестном ритме дёргалась его нога; счастливый головорез ехал за жертвой. Свою подручную собачонку ещё не забыл прихватить, но Бертольд нерешительно смотрел на дорогу, не рвущийся что-либо обсуждать. Дорога вела за город. К заброшенной свиноферме.
Заброшенная свиноферма скалилась открытыми дырами ворот. Тут очень тихо. И сюда никогда внезапно не нагрянут копы, если не вызывать специально. Просто дыра.
Райан провёл Бертольда к дальнему ангару. Там с озабоченной улыбкой сидел в багажнике пикапа Темворс, а за его спиной валялся ком брезента. Или что-то, накрытое брезентом, и в руках сального мексикашки — чьи-то корочки. Бертольд вспотел. Не нужно много думать — сейчас кого-то убьют.
— Хайнц обещал подарки, — радостно прозвучал голос Темворса, и он сунул ксиву в руки Райану. — Хайнц сделал подарок!
Темворс откинул брезент. И Бертольд знал, как его лицо позеленело от шока, а колени подогнулись.