В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
— Студентка?.. — И у Киракосяна мелькнула мысль: «Если девушка хорошая, надо будет их поженить с Бадаляном». — Ну так на каникулах пусть приедет поработает, поможет тебе хоть немного. — «Один грузовик камней соберет, и то дело». — На платья себе заработает.
Бадалян звонко рассмеялся.
— Она обручена, — ответил Сантро. — Жених что скажет?
Красное пятно на лбу Бадаляна стало еще краснее.
— Ну, желаю ей счастья, — счел нужным сказать Киракосян. «Хоть бы уж сам на совесть работал, а не молол языком...» — На свадьбу позвать не забудь, повеселимся на славу.
Бадалян пощупал карман, там лежало письмо от Ерануи. Он познакомился с ней весной, когда ездил в Крым за саженцами. Дружба их поддерживалась перепиской. Ему захотелось еще раз перечитать ее письмо.
«А если на Ерануи жениться? — подумал Бадалян. — Она говорила: я тебя осчастливлю... Осенью, после того как сад разобьем, поеду привезу ее, и будь что будет... А стоит ли? Девушка она романтичная, приедет, разочаруется... Но говорила ведь... Нельзя ж верить всему, что говорят. И потом как жениться на девушке, которую толком не знаешь?.. Затянул я с женитьбой, и вот... А ведь искренне говорила... Говорит, что верно, то верно, гуляла я с парнями, но никого не любила, а тебя, чувствую, любить стану, ты ведь добрый, а я так хочу любить...»
— Арма! — Вдалеке мелькнул Арма и скрылся. — Арма отчего-то в рабочую машину садиться не хочет. — «И правильно делает, пешком пройтись приятней». — Чего ему надо? — «Парень срезался и по-людски сюда вернулся... Тех, кто не срезался, что, в министры записали?.. А родственник-то Ерванда в самом деле министерский парень... Вместо кого же Ерванда бригадиром назначить?.. Скажу Ерванду, пусть, мол, родственник в гости приезжает, может, труд оценят, грамоту какую дадут или благодарность, а то и... новый «виллис». — Может, тебе отдельный «виллис» подать? — крикнул Киракосян, хоть Арма уже не было видно. —А может, отдельный автобус?.. — «Руку отрубить дам, если меня за Бовтун депутатом не выберут». — Ну, живо, собирайтесь! — хриплым голосом приказал директор совхоза. — Поздно уже! Полдень! — И, подбоченясь, стал глядеть на поселок, потом в сторону Бовтуна и Карцанка, потом на солнце, и губы его дрогнули от затаенной улыбки. Потом столкнулся взглядом с Марухяном и усмехнулся: — Ладится дело, господин бригадир? — «Господин... Какой из него господин? Он в ногах у меня валяться готов». — Ладится? — И перед носом бригадира повернулся к нему спиной.
— А что, на всем свете другого бригадира не сыскать? — Присутствие Марухяна распаляет Баграта. — Село затопили, ну, думаю, избавился от бригадира этого. Ан нет, я сюда, и он тут как тут.
Глаза Марухяна тревожно бегают, а нос улыбается. Нос у него вообще улыбчивый. А сейчас лето, нос облупился, и улыбка его какая-то облупленная.
«Не дам Марухяну спуску, Ерванда бригадиром назначу... Да ведь и Марухяна, беднягу, жалко, вон как голову повесил...»
— Где твои работники? — Взгляд директора совхоза застывает на ухе Баграта, а вопрос адресован бригадиру. — Сумка на боку, выставился, как на продажу! — «Да он как побитый. Хоть собаку у него на голове мой, он и не пикнет».
— Мне такой бригадир не нужен, — объявляет Баграт, — дайте мне пару стоящих работяг, а бригадир этот пусть остается тому шалопаю, — и Баграт машинально протянул руку в сторону ступенек буфета, но Артуша там уже не было — буфет открыли. — Собери таких, как этот шалопай Артуш, и идите ищите себе другое поле.
— Баграт, сынок... — Марухян делает Баграту знаки глазами, мол, совестно так-то при директоре, уйдем в поле, а там мели языком сколько влезет. Марухян то упрашивает Баграта глазами, то грозит, да так, чтоб Киракосян заметил.
Баграт взрывается:
— Артист!
Бадалян звонко хохочет. «Ерануи говорит: хочу артисткой стать. А если тут не выйдет, приеду в ваш поселок и организую там драмкружок».
— Когда Дом культуры строить начнем? — Бадалян обратился к директору и тут же осекся, но уже было поздно.
Киракосян обалдело глянул на него, словно впервые видел бовтунского агронома, и вдруг, переведя взгляд на женщин, стоявших в сторонке, ответил:
— Все танцы переплясал, остался один «Вер-верин»[6]. Эх! — Потом разглядел в группе женщин жену «целинщика» Андо и обратился к ней: — Тебе Дом культуры нужен?
Женщина смущенно улыбнулась, потом стерла улыбку ладонью.
— Тихоней прикидываешься. А мужа на целину услала. А это что, по-твоему, не целина?.. И сама ты не нужна. Пригоню машину к твоим дверям, и езжай за муженьком. — «Кто позволит-то?» — Скажите электрику, чтоб у них свет отключил, у всех целинщиков чтоб свет отключил! — «Ну и что из этого выйдет?.. Занан! — позвал про себя Киракосян. — Пусть жизнь твоя продлится, Занан... Она ровесница моей покойной матери. Дам ей пенсию, пусть больше не работает, жалко ее... Однако, если даже всего машину камней насобирает, и то дело...» — Без тебя, что ли, целина не обойдется?.. — Потом взгляд его остановился на незаметно появившемся Нерсесе. «Смирный он, невредный. А отец его вслед каждому кричит: «Товарищ Киракосян!» — Директор совхоза про себя улыбнулся. — «Товарищ Киракосян, вели Нерсо, товарищ Киракосян...» — Отец-то как? — спросил директор Нерсеса, стоящего спиной к нему, но тот и ухом не повел.
6
Народный танец, пляшут его на свадьбе под утро.