В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
— Что воды в рот набрал? — Баграт вырос над Нерсесом, а тот в бревне ковыряется. — Иди к директору, скажи: камни велели убрать? Велели. А теперь платите!
— Баграт, сынок, заткнись! — просит бригадир Марухян, просит громко, так, чтобы Киракосян в конторе услыхал.
Бригадирам уже как-то не по себе, особенно Марухяну: и Баграта умолкнуть не заставишь, и не уйдешь.
— Я с тобой говорю, — тычет Баграт указательный палец в плечо Нерсесу. — Иди, будь мужчиной. Он, конечно, директор совхоза, но не зверь ведь все-таки, не слопает тебя. Скажи: рассчитаемся за Карцанк, нам с Багратом особо заплатите, с другими не путайте. Другие камни-то собрали, да на месте и оставили груды, а мы с Багратом камни с полей выволокли. Скажи...
Нерсесу хочется встать и пойти домой — во дворе колья торчат, забор делать надо. Глядит он на дорогу, ведущую домой, но встать не рискует.
— ...Скажи, мы сами дураки...
— Ну, все? У тебя язык еще не разболелся? — Киракосян выходит, встает в дверях. — Не разболелся язык? — Он не глядит ни на Баграта, ни на бригадиров, глядит поверх их голов на горы, туда, где лежит его село.
Бригадиры встают, усмехаются и, покачивая головами — мол, несносный тип этот Баграт, — подходят к директору совхоза. Даже Нерсес поднимается с места, а Баграт и позы не сменил, стоит себе вполоборота к директору.
— Язык не разболелся? — передразнивает он директора. —А с чего ему болеть? Может, я что неверно говорю?
— Ну и заморочил ты мне голову! — «Если этому говоруну заплатить да бедняге Нерсесу, что ж я другим-то скажу? Поговорю, — и глядит поверх голов бригадиров, которые стоят полукругом, на молодежь, играющую в волейбол. — Прыгайте... чемпионы».
Возле конторы, где будет потом Дом культуры, ребята устроили волейбольную площадку — воткнули в землю два шеста, натянули сетку, —и теперь тут шум и гам. Победу одной стороне принесла кривизна площадки.
— Ну, чемпионы, поиграли, и хватит! Расходитесь, убирайте камни со своей земли. Идите! — «Что им, и поиграть нельзя? Ребятишки ведь». — Идите! Ну, быстро! — «А что стало с тем «виллисом»? — Директор совхоза смотрел теперь в сторону машинно-тракторного парка. — Совсем он, что ли, из строя вышел?» И губы директора недовольно шевельнулись.
— Голова моя садовая! — Баграт повертел указательным пальцем возле виска. — Не знал я, что ли, раньше, что с мошенниками дело имею?..
— Теперь ты понял, что дурак? — Артуш с порога буфета адресовал свои слова Баграту, как ему казалось, в полный голос. — Понял? — заорал он и крепко сжал локоть Арма. — Понял?.. Куриные твои мозги!
— Вам вон такие работники нужны, как этот шалопай! — Баграт рукой указал в сторону Артуша. — Вон такие!
— Слыхал? — Артуш сжал еще крепче локоть Арма. — Ты б на моем месте не кинул его под ноги, не сделал ему спину мягче живота? Пусти, я его... — но уцепился за Арма еще крепче. «Если этот сукин сын двинет, так уж двинет». — Да я ему сейчас!..
— Жаль его, — сказал Арма, — не связывайся.
— Верно, жаль... Несчастный! — Артуш смотрел на Баграта и говорил: — Сегодня я только ради тебя его не разделал... Ну, пошли опрокинем по стаканчику. А не пойдешь, живьем меня похоронишь... Этот негодяй говорит: подохнешь, как бездомный пес, и похоронить тебя будет некому... Ну и всыпал бы я ему сегодня, сам пустоголовый, а меня еще учит!.. Говорит: дом свой зачем бросаешь?.. Дом... Куриные его мозги! Что я, отцовское поместье, что ли, оставил! Два камня оставил! Говорит... Какая милашка... — проходит молодая девушка.
Артуш причмокнул.
— А если б ты на целине побывал! У-у!.. А то присох ты к камням. — Хотел было похлопать Арма по плечу, но опустил руку и внезапно вспыхнул: — Что ты на меня так смотришь?.. Ты на меня так не смотри, лучше ударь. Ты глядишь, будто хочешь ударить, но стесняешься, потому как ты молодой, а я в летах, жалеешь меня. Бей! — и подставил лицо. — Считай, что мне восемнадцать лет! Бей! — Стиснул зубы. — Бей, говорю, — заорал, и в голосе его закипели слезы.
— Пошли домой.
— Да нету у меня... Бей, говорю! — и хлопнулся щекой о грудь Арма. — Бей! — Еще раз хлопнулся. — Бей!..
Потом, согнувшись в три погибели и закрыв лицо руками, бросился к буфету.
Скрипнули ворота машинно-тракторного парка, «виллис» появился на улице, вздыбив возле буфета облако пыли, и Арма отошел с дороги, прикрыв лицо руками.
Сторож закрыл за «виллисом» широкие ворота и теперь провожал машину почтительным взглядом. Машина подъехала к директору, а сторож все стоял, распрямившись настолько, насколько позволял возраст.