В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
— Да, Баграт, — из всей бригады Сантро пока лишь с Багратом знаком, — сколько у бога добрых дел, столько и несправедливых.
— Бога нет. Волосы у тебя седые, а ты до сих пор этого не знал?
— А если нет бога, и того хуже. Значит, от людей несправедливость идет. Ачманукский чернозем без семян остался, а мы тут зерном камни засевать станем.
— Ну кто ж это, Еро?
Ерем искоса мрачно глядит на Занан.
— Баграт, — Сантро потянул его за пиджак, — представь, что тут село наше, Ачманук наш. Сбоку от села горы, но не такие каменистые — зеленые, в цвету. А против села, — обернулся к Арарату и протянул туда кулак, — насколько глазу видно, земля, земля, земля. Ни тебе ущелий, ни тебе оврагов, ни гор, ни камней — земля черноземная, плодородная. И, представь, с зеленой горы речка бежит, по селу бежит, по полю и дальше, а там с рекой Мурат сливается... Это и есть наш Ачманук.
— Айда! — Баграт рукой машет водителю самосвала. Езжай! Возвращайся поскорей!
На склоне Мать-горы лежат груды глины. Несколько дней подряд работали там двое молодых людей — копали землю на склоне. Рабочие археологов. По мнению археологов, на склоне Мать-горы и у ее подножия, а может, и как раз вот тут, на Бовтуне, давным-давно, задолго до рождения Христа, жили люди. Археологи были в этом убеждены, только нужны им были доказательства: несколько камней фундамента, забившихся в землю, несколько обсидиановых наконечников, впрочем, и одного хватит. Вполне достаточно. Вот уже несколько дней роются парни в земле, приезжают на «эмке» всегда неожиданно. Ереванские ребята. Машину остановят, оголятся до пояса, нахлобучат соломенные шляпы и долго сидят на краю недорытой ямы. Ни наконечников, ни камней фундаментов, доказывающих предположение археологов, пока нет, но есть надежда, что будут.
— Так вот какой наш Ачманук, Баграт, — говорил Сантро. — Представил?
Арма вспомнил свое село в ущелье, глянул было в ту сторону, где оно лежало, но бовтунские холмы закрыли горизонт... Как раз в этом месяце всегда косили траву на лугу, что напротив села, все бригады были на ногах. Ущелье наполнялось звоном кос, шорох травы сливался воедино с тоненьким голоском речушки, из-под ног вспархивали перепелки и летели к склону горы, и косец настораживался: поблизости, значит, перепелиное гнездо... Луг был большой подмогой для села, и потому косьба всегда являлась событием. Из Араратской долины привозили вино, колхоз овец резал, пастух Мело не угонял стадо со склона, играл для косарей. А Шеро часто бегал к реке пить и валялся на скошенной траве.
«Шеро с самой весны цепь жует», — подумал Арма, обернулся в сторону дома и вдруг увидал Сантро. Тот смотрел на горную цепь вдали и покачивал головой. Горы почти растворились в тумане, казалось, вот-вот они шевельнутся, вытянутся, поднимутся вверх и нырнут в небо, только вот мешает им серый шатер тумана, нависший над головой... Снести бы этот серый шатер, выпустить горы на волю, пусть взметнутся в небо, пусть...
И вдруг Арма стало обидно: нога не сумеет ступить туда, куда врывается взгляд... И внутренним каким-то толчком связал Арма с воспоминаниями о селе и луге воспоминание о том, как сельские ребятишки кувыркались на скошенном лугу, подражая движениям Шеро, и катались по земле в обнимку с ним — все знали, что Шеро некусачий...
«Шеро с весны цепь грызет, — возвратился Арма к старой мысли. — Хочет перегрызть цепь и вернуться в село... Как я раньше не догадался?»
Арма посмотрел на Сантро. Взгляд новичка был прикован к далекому Армянскому нагорью, и он тяжело покачивал головой.
«Совестно, — прошептал про себя Арма. Он подумал о том, что его тоска по родному селу и ущелью ничтожна по сравнению с тоской этого человека. Стоит ему захотеть, и он сегодня же, прямо сейчас прихватит с собой Шеро и пойдет туда. — А вот его село, его Ачманук...» — и вдруг покраснел: понял, что Ачманук он его селом не считает... Он перехватил направление взгляда Сантро, и опять ему стало обидно: куда взгляд доходит, туда ноге не ступить. И почему-то отвел взгляд от горной цепи, и тогда воспоминания его стали приятнее...
— У этого, наверно, в голове шариков не хватает? — зашептал Варос на ухо Арма.
— Да кто этот человек, Еро? Ты так и не сказал.
Ерем искоса глядит на Занан и отходит в сторону. Встает за Нерсесом и Назик и краем глаз разглядывает девушку. Чуть ли не все лицо Назик платком прикрыто, одни глаза поблескивают. На ней длинное ситцевое платье, грубые чулки, руки в рабочих рукавицах. Да разве девушка в таком виде понравиться может?