В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
— Ругайтесь, ругайтесь! — направляет Киракосян свои слова в сторону верхней улицы. — Из-за горсти камней перегрызться готовы! — Он понял, что спор идет из-за межи, разделяющей участки. — Не успеют глаза продрать, уже орут! Разве ж так целину подымешь? — «Да ведь подымают, еще как подымают! Хребты себе на Бовтуне надорвали!» — И, довольный, глядит туда, где у подножия гор громоздятся серые груды камня. «Это все с Бовтуна собрано!» И тут же негодующее лицо обращает в сторону райцентра и столицы. — План спустили и умыли руки. Ни тебе приличных рабочих, ни механизации. Так план разве ж выполнишь? — «На сто десять процентов план выполню», — и полные губы Киракосяна расплылись в улыбке.
На верхней улице все тот же голос грозился позвать директора, чтоб он измерил участок. И Киракосян стал вглядываться в крышу того дома, откуда доносился крик.
— Нашел дурака, — пробурчал Киракосян. — У директора других забот нет! — «Попрошу, чтоб в отделении милиции дали нам участкового. А то стекся народ отовсюду, пока друг к другу притрутся... Пусть дают участкового...» — Ни днем, ни ночью от своих участков не оторвешь! — «А что людям делать-то? Виноваты они, что земля — сплошной камень?» — А на Бовтуне кто трудиться будет? — «Да ведь люди и то, и другое делают? Железные они, наверно, раз выдерживают...» — Прямо хоть бульдозером заборы ваши сметай! — И вроде бы глядит на дальнюю крышу, но видит все... «Артуш... Будь он хорошим работником, так рано не поднялся бы». Глянул на Артуша из-под ладони. — Куда направляешься?.. Стаканчик опрокинуть?
Артуш — кепка надвинута на глаза, руки в брюки, в зубах сигарета — из-под бровей и козырька стрельнул глазами в Киракосяна, поздоровался взглядом и вдруг скис и сел на ступеньки буфета. Закрыт буфет.
— Ни свет ни заря к стакану тянешься! И не совестно? В летах ведь уже!
Артуш не отвечает, курит, выпускает колечко дыма из угла губ и следит за тем, как оно тает.
— Вон погляди, — директор протянул руку вперед, — люди ночами не спят, участки свои от камней очистили.
«Ну и что?» — Артуш молодцевато выпустил кольцо дыма.
— Я у тебя участок отберу, другому отдам, — Киракосян сурово глянул поверх крыши буфета. «Надо Герасу из товарищеского суда сказать, чтоб не слишком этого малого прижимал. А то сорвется, и поминай как звали. Все-таки худо ли, хорошо ли, но трудится, камни убирает». —Другому отдам, пусть сад посадит!
«Не больно и нужно...»
— Посмотри на соседей!.. — Родственник Ерванда, соседа Артуша, в министерстве пост занимает. — С Ерванда пример возьми! — На языке вертится имя родственника Ерванда, а не вспомнить... «Может, должность какую он хочет иметь?» И, глядя на дом Ерванда, Киракосян громко спросил: — Должность иметь хочешь?
«Какую еще должность? — Артуш удивленно поднял голову, усмехнулся. — Должность... Кишка тонка».
— А какую ты должность хочешь? — Это он опять спросил громко, глядя в сторону дома Ерванда. «Его родственник далеко пойдет, парень он молодой, энергичный... министерский...» — Министром хочешь быть? — «Может, Ерванда бригадиром назначить?.. А вместо кого?.. Не сказать ли Ерванду, чтоб он родственника своего приглашал время от времени?.. Пусть с министром вместе приезжает... Вместо кого же Ерванда-то назначить?..»
— Ежели крестьянин с утра до ночи спину не гнет, что ж это за крестьянин? Да я такого крестьянина... — Это шумит Баграт, он приближается. — Разве же в селе так было?
Киракосян оборачивается и смотрит в сторону своего села.
«Товарищ Авоян, — обращается он мысленно к новому председателю колхоза своего села, —ну, как дела?.. Пастуха-то хоть нашел, товарищ Авоян?.. Ну, теперь трудись, руководи».
— Хватит, в конце концов, выходите! — Директор уже в самом деле злится. — Ведь полдень уже, полдень! — И сощурившись смотрит туда, где находится его село, его семья. «Выпить бы стакан холодного тана[5]. — Отыскал взглядом машину. — И куда запропастился этот проклятый «виллис»? Из строя вышел?.. — Киракосян с молодых лет на руководящей должности. Были у него и кони, и автомобили. От работы он не уставал, а вот машины из себя его выводили. — Опять мотор барахлит?.. Не лучше ли доброго коня иметь?..» Таилось в зрачках директора воспоминание о конях.
Всегда он с болью вспоминал своих коней, особенно последнего, с которым расстался так печально. Это было после войны. Колхозный пастух, оставив стадо, спустился с гор в село. Без разрешения стадо оставил, дома сидит, пасти отказывается. Даже не соизволит в контору зайти. Киракосян рассвирепел. А что делать? Не хочет человек пасти, и не заставишь! И другой никто не хочет. Сел он на коня и поскакал в нижнее село привезти азербайджанца Джафара. Был он зол и потому стегал коня безжалостно. Конь бежал изо всех сил, а Киракосян все подгонял его да подгонял. Кнут был плетеный, кожаный, и кожа в нем размахрилась, от каждого удара кнут тоненько посвистывал и запутывался в лошадиной гриве. От этого Киракосяну становилось еще тошнее, а оттого, что было тошно, он все сильнее стегал и стегал коня.
5
Молочный напиток.