В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
Про, прикрыв ладонью рот, жаловалась на ухо невестке Пайцар на Артуша:
— Ну как мне с этим беспутным сладить? Вот ты бы, ты бы на моем месте что сделала?
— Я, девка, вроде бы тондир[7] не закрыла, — забеспокоилась невестка Пайцар, — а за моим бесенком глаз да глаз, свекровь подслеповата стала.
— Я говорю, — Занан погладила Сантро по руке, чтоб тот не отвлекался, — Манес наш и тот мастер, что монастыри строил, сговорились и пошли место выбирать. Семь дней и семь ночей искали они, искали и решили: построим монастырь на вершине высокой горы, возле ручья, у самого его устья, чтоб ручей вытекал из-под монастыря и, журча, тек дальше. Сел Манес наш со знаменитым мастером возле устья ручья, поглядели на восток, на запад, направо, налево, мозгами пораскинули... Ну, давай, говорят, рисовать, каким монастырь будет, а потом за дело. Это мастер говорит. Да нет, это Манес говорит, что из рода свекра моего...
— Кто этому сопляку машину доверил? — нахмурился Баграт. Грузовик, уехавший ссыпать камень за каналом, задерживался. — У него молоко на губах не обсохло, а ему огромную машину подарили!
— Отец машину покупать собирается, «Волгу», — зашептал Варос на ухо Арма и обнажил в ожидании зубы — что Арма скажет? А тот пытался не смотреть на культю Сантро, не перехватывать его взгляда, обращенного к Армянскому нагорью. Арма не хотел туда смотреть, но нагорье бесчисленными нитями притягивало его. — Отец собирается машину покупать, — повторил Варос. — Понял?
— Понял, — ответил Арма, не взглянув на Вароса. «Собственная машина... Высшая цель отца и сына».
«Куплю непременно. Прямо сегодня деньги откладывать начнем. В месяц по пятьдесят рублей... В год, значит, шестьсот выйдет... Шестьсот?.. Это что же, десять, а то и пятнадцать лет копить?..»
— А что сегодня тех дармоедов не видать? — И Варос ругнулся в адрес рабочих археологов. — Два месяца одну яму роют! — Он резко, нетерпеливо взглянул на отца, лицо того казалось очень спокойным, самоуверенным, и Варос облегченно перевел дыхание — может, у отца припрятаны деньжата? —Ты не устал, отец? Не надрывайся, — и встал возле отца. «А если нет у него припрятанных деньжат, что ж он тогда говорил?..»
Нет, наследство Ерема — всего-навсего николаевское серебро, просто слишком уж велико в нем желание иметь собственную машину.
Нерсес тяжело, вроде отца своего старого, сел — пока машина вернется, можно малость передохнуть. За спиной его присела дочка. Из-за горба Нерсеса видна была лишь ее склоненная голова и шея.
Бесплотная она, мелькнула у Арма мысль.
Назик перехватила его взгляд и смущенно улыбнулась.
Сантро требовательно спросил Баграта:
— Ну-ка скажи, если ты на фронте был, сколько армян в этой войне орденами наградили?
Баграт не знал, не ответил и потому разозлился еще больше.
— Вон к той груде езжай, молокосос! — заорал он на шофера. — Куриные твои мозги!
— А ты иной раз проси у шоферов, чтоб тебе за рулем посидеть разрешили, — советует сыну Ерем. «Ну и быстро обернулся этот мальчишка-шофер».
Сегодня из райцентра прибыл на подмогу самосвал. Каждый день и разгружать, и загружать машину вручную приходилось, а сегодня вот самосвал. Конечно, неповоротлив он, тесно ему среди борозд, но все равно легче стало. Водитель совсем еще мальчишка, на щеках только-только пушок пробиваться начал, но он по-взрослому сидел на корточках возле машины, курил, смотрел на рабочих и самоуверенно улыбался. Не успел приступить он к работе, как появилась на его лице эта нагловатая улыбка и с тех пор уже не исчезала. Парень-призывник вдруг осознал преимущество своего положения: ему не надо, как другим, миллион раз нагибаться и разгибаться, не надо надрывать себе хребет. И потому он настроен шутливо, но любая его шутка выглядит здесь почти издевкой. А хоть бы и так, крестьяне, они народ не обидчивый.
— Не знаешь? — настаивал на ответе Сантро. — В этой войне участвовали сотни тысяч армян. Ясно? Когда война, братец, началась, было в Армении около полутора миллионов жителей, да, насколько мне известно, около полутора миллионов. Спрашивается, откуда ж столько армян взялось, чтоб пойти на немца? А вот поди ж ты, собралось столько... — Сантро с силой тряхнул головой...
Старая Занан была в замешательстве, то ли рассказывать, то ли нет. Да ведь новый же человек, и ничего ему не ведомо об историях ее отчего рода и рода ее свекра, а надо бы, чтоб узнал. Жаль только, что сердитый он и нет в нем никакого желания слушать рассказ про Манеса.
— Нарисовал Манес с тем мастером возле устья ручья монастырь, пришелся он им по нраву, — Занан про себя обратилась к Ерему: «Хоть помри, все равно истории свои дорасскажу». — Ты, Манес, в ущелье спускайся, камень руби, а я пойду в село за рабочими и мулами. Так мастер сказал. Манесу, из рода свекра моего. А мулы, знаешь, для чего нужны? Чтоб камень возить, который Манес в ущелье нарубит. Ладно, согласился Манес. — Занан делает быстро шажок и прямо возле ног Ерема нагибается за небольшим камешком. Ерем смотрит искоса и бурчит единственную фразу, которая припасена у него для старухи:
7
Печка, врытая в землю.