В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
— Да написал кое-что, дядя Ерем. Скажем, что заглавие романа «Проблема хлеба» меня раздражает, потому что такое уж оно хорошее, что все его наизусть знают, от мала до велика, даже те, которые и читать-то не умеют. — «Ты, например». — И те, которые в грамоте смыслят. — «Варос, например». — И те, которые читали роман, и те, которые не читали и не прочтут никогда, знают, что есть роман по названию «Проблема хлеба»...
— Гм... — «Можно подумать, в самом деле чего толковое написал».
— Ну? — Варос дернул Арма за рукав. — А дальше что?
— Написал, что «Проблема хлеба» — такое распрекрасное название, что стало крылатым выражением.
«Крылатым выражением»... Да откуда ж у слов крылья, трепач! Набил себе голову всякой чепухой, потому и срезаешься который раз... И не стыдишься... — Ерем был раздосадован, что сын слушает внимательно. — О чем он толкует-то, что ты рот разинул?»
И озлился на жену — это от нее унаследовал сын вечно смеющийся рот с крупными зубами. А у него, Ерема рот на замке — губы тонкие, аккуратные, поджатые.
«А у этого пустомели рот красивый... В отца он».
Ерем прислонился к груде камней и из-под руки глядел на сидевших сбоку Арма и сына... Он всегда сравнивал сына с Арма — и когда те вместе в школу ходили, и когда обоих в армию забрали, и когда вернулись оба отслужив. И сейчас разглядывал он фигуру Арма и потом переводил взгляд на сына, на Арма, на сына... Нет, Арма был, конечно, и ростом повыше, и в кости пошире, поплечистей... Но и сын сложен ладно... Получше Каро. Это хорошо, что Варос в мать пошел — крепкоплечий, крепкорукий. А если хотите знать, только это и нужно. В чем же еще красота мужчины?
— Накинь на себя что-нибудь, простынешь, — предупреждает он сына.
— Что, и летом простывают?
— Накинь, ты ведь вспотел, — и строго глядит на сына до тех пор, пока тот наконец не прикрыл плечи рубахой.
Посмотрел в темно-синие глаза Арма и в круглые зеленоватые, чуть навыкате глаза сына. Опять в глаза Арма и опять в глаза сына. Да, красивые глаза у Арма... А может, и нет, может, наоборот... Наоборот, у сына лучше. Ну, конечно, что это за армянин, если глаза у него голубые? У армянина глаза черные должны быть! Вот Каро, к слову, ростом не вышел, а глаза у него что надо. А шея у Арма и в самом деле хороша. Вот бы Варосу иметь такую. У сына шея короткая, когда он оглядывается, поворачивается она как-то по-волчьи. Но крепкая шея. А это самое важное. Да и потом ерунда это — мужская красота. Не сегодня-завтра будет у Вароса жена красавица, краше, чем у Арма...
Ерем вдруг посмотрел в сторону дома Нерсеса и вспомнил недавнюю свою мысль: дочь Нерсеса Назик будет послушной, покорной, достойной невесткой. Да и собой хороша. Все на месте. А работящая! Попробуй такую вторую сыщи. Ежели она для Бовтуна так старается, то как для дома стараться станет! Надо поразмыслить. Нерсес, правда, жалкий человек, но ничего, Ерем может ему советами помочь, может и подсобить кое в чем во имя будущего родства. Да, надо поразмыслить. Но Варосу ни слова. Пусть пока с камнями сведет счеты, сад посадит — дел невпроворот. Голову ему женитьбой забивать не время, они с Арма одногодки, а тот еще пробует высшее образование получить...
«Проблема хлеба»... Крылатое выражение!.. Ежели не шибко совестлив, и на другой год поступать поедет», — и с удовольствием заметил, что сын Арма прекословит.
— Гур... — Варос произнес это слово нараспев и скривился в усмешке. — Ну, ты даешь! Время гуров отошло, браток.
— Красота устареть не может.
Ерем вытянулся: а ну, что сын ответит?
— А какая польза от этой красоты? Над гуром промучаюсь да еще вместо лозы иву посажу! То есть своими руками себе убыток нанесу! Подумаешь, красота! О пользе думать надо! Верно, Каро?
Каро пожимает плечами.
— Ну? — не стерпел Ерем.
— Арма говорит, зря, мол, я этот камень расколол, — Варос не смеется, даже мысли такой у него нет, но два ряда крепких его зубов хохочут. — Говорит, вытесал бы гур и поставил вот там.
Ерем через плечо метнул взгляд в сторону двери.
— А я ему: мол, гур-то нам на что? Только зря проваландаюсь.
Отец шевельнул в знак согласия губами.
— Вместо ивы я лучше молоденькую лозу посажу. Знаешь, она мне сколько винограда принесет? Да не меныше, чем полтонны. А гур твой пол-участка займет.
Отец полностью согласился с верным, хозяйским ответом сына. И он бы на его месте так же ответил. И так уж он обрадовался, что философ этот родного его сынка с панталыку не собьет!
«Может, и станет он учиться, это его дело, но мозги у него все равно набекрень... Ага, набекрень мозги...»
— А виноград тебе не пшеница и не ячмень, браток, возни меньше. Так, Каро?