Избранные труды по русской литературе и филологии
- Автор: Тоддес Евгений
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1062-0
- Жанр: Лингвистика
Электронная книга - «Избранные труды по русской литературе и филологии». Краткое содержание книги:
Здесь, как замечает Аксаков, «политика сменяет лирический поэт». Именно этим пассажем заканчивается статья «Россия и Революция» (1848), тема которой выходит за пределы идеологической концепции, сложившейся в 30‐х гг. Два духовных и социально-исторических начала рассматриваются автором как непримиримо противоборствующие силы – по сути дела, как полюсы добра и зла. В конце первой половины XIX в. никто еще не думал, что носителем катастрофической революции станет не Запад, а Россия с ее христианнейшим (по убеждениям Тютчева) народом. Мы не знаем, насколько глубоко погружался О. М. в хитросплетения тютчевского славянофильства и яростной антизападной историософии, знаем, напротив, что внимание и симпатии его были на стороне антипода Тютчева – Чаадаева. Но надо помнить отзыв И. В. Киреевского о Тютчеве: «У нас таких людей европейских можно счесть по пальцам». В статье «Пшеница человеческая» О. М. вообще обошел противопоставление славянофилов и западников, выдвинув «метонимический», домашний европеизм таких «русских путешественников», как Карамзин и Тютчев. С цит. ремаркой Аксакова он должен был бы согласиться. Более того, можно думать, что его представление о «суровости» Тютчева подразумевает и политическую мифологию поэта, запечатленную в таких стихотворениях, как «Русская география», «Ты долго ль будешь за туманом…», «Пророчество» (вызвало недовольство Николая I), и питавшуюся мечтами о будущей «великой Греко-российской Восточной империи» и даже такими утопиями, как водворение «православного папы в Риме, подчиненного светской власти православного императора в Константинополе» (Пигарев. С. 130, 150). Тютчев верил, что обострение «восточного вопроса» приведет к осуществлению подобных мечтаний и «всеславянская монархия» с русским царем на троне ознаменует 400-летие падения Византии. Это будущее славянское государство мыслилось к тому же как некая «окончательная» империя, не подверженная, в отличие от предшественниц, упадку и разрушению.
Только Крымская война понизила температуру этих фантазий. Их «поэтический» характер был причиной того, что власть, которую Тютчев старался в 40‐х гг. заинтересовать своими мнениями и проектами, предпочла остаться в рамках «реальной политики», как она ее понимала, – не вдаваясь в романтический национализм Тютчева. После севастопольского поражения «он, конечно, понял <…> что не на отдаленные горизонты будущего, а на более тесный горизонт ближайшего настоящего должны по преимуществу устремиться покуда русские взоры и что черед, в самой России, не за исполинскими, мировыми, политическими задачами, а за делом, и долгим делом, собственного внутреннего устроения» (Аксаков. С. 259).
В этом устроении Тютчев принял довольно заметное участие на посту председателя Комитета иностранной цензуры (с 1857 г. до конца жизни). В написанном как служебный документ «Письме о цензуре в России» (которое, конечно, не могло быть тогда напечатано и ходило в списках; опубл. только в 1873 г.) он прямо ссылался на жестокий опыт военного поражения как на доказательство «существенного вреда» <от> стеснения умов «для всего общественного организма» (Пигарев. С. 160). Общественное оживление после смерти Николая I Тютчев, по свидетельству современницы, называл оттепелью, определив тем самым особенности политического климата в России на столетие вперед.
Таким образом, несмотря на все свое антизападничество, антилиберальность, скепсис по отношению к представительному правлению и верность излюбленным геополитическим мифам, Тютчев оказывается деятелем новой эпохи и подтверждает это в 60‐х гг. Через месяц после освобождения крестьян поэт так характеризует миссию Александра II: «Он рабский образ сдвинул с человека / И возвратил семье меньшую братью…», а само событие отмены крепостного права называет в стихах на смерть Д. Н. Блудова: «Великий день, новозаветный день». Что касается старых излюбленных мнений, то по-прежнему актуальным для него остается, в частности, представление о католицизме и главе римско-католической церкви как отрицательных силах европейской истории, извративших христианство и не только традиционно чуждых, но и прямо враждебных России (= «святая Русь»). Здесь следует назвать стихотворение «Encyclica», направленное против папы Пия IX, поскольку на него спустя полвека откликнулся О. М., – чье стихотворение «К энциклике папы Бенедикта XV» (в «Камень» 1916 г. вошло под названием, совпадающим с тютчевским) написано в поддержку римского первосвященника, призвавшего в разгар Первой мировой войны к переговорам, причем выпаду против Ватикана, которым кончается стихотворение Тютчева (предсказание гибели за отрицание свободы совести), противопоставлен первый катрен текста О. М.: Тарановский. С. 97, прим. 6.